Власть пытается подттолкнуть больше абитуриентов к естественно‑научным и инженерным специальностям, но цифры говорят о скромных результатах. Сокращение платных мест для экономистов и юристов, предложенное в последней «реформе», не решило проблему – многие желающие учиться на инженерные направления просто не проходят ЕГЭ.
Как отмечает Алексей Лопатин, заведующий кафедрой реактивных двигателей и энергетических установок КНИТУ‑КАИ, усилий недостаточно. «Мы бросаем вёдра воды, а результат – лишь капля», – шутит он, но за иронией прячется серьёзный диагноз: система подготовки не успевает за спросом.
В своей колонке для «БИЗНЕС Online» Лопатин разбирает доклад Высшей школы экономики, где под микроскопом лежит статистика трудоустройства выпускников инженерных факультетов. Исследование охватывает несколько лет мониторинга и показывает, что большинство выпускников находят работу, но лишь небольшая часть из них получает позиции, соответствующие их уровню подготовки.
Главная цель доклада – развеять мифы о «невыносимой нехватке инженерных кадров» в экономике РФ. По мнению авторов, проблема не в отсутствии желающих, а в том, что система отбирает слишком узким фильтром – стандартные ЕГЭ. Лопатин согласен: «Если абитуриенты не сдают экзамен, они просто исчезают из пула потенциальных инженеров».
В первой части анализа мы посмотрим на ключевые цифры: процент выпускников, нашедших работу в профильных фирмах, среднюю зарплату и уровень востребованности разных специализаций. Ожидается, что такие данные помогут откорректировать политику набора и, возможно, пересмотреть требования к вступительным экзаменам.
Итог прост: без изменения подборочного механизма увеличить число инженеров в стране вряд ли получится. Следующий шаг – предложить альтернативные пути вступления, например, профильные тесты или подготовительные программы, способные превратить «не прошедших ЕГЭ» в будущих специалистов.
В начале нового доклада о кадрах в России аналитики ВШЭ заявили, что «нечего бояться: нехватка инженеров – лишь миф». Их выводы основаны на свежей статистике по выпускникам высших учебных заведений.
Доклад сопоставляет долю выпускников инженерных программ с долей специалистов в области экономики и управления за семь лет — с 2018 по 2024. При этом цифры привязаны к годам выпуска, а не к приёmu: например, данные за 2018 год описывают студентов, которые начали бакалавриат в 2014 году.
Таблица показывает, что даже при умеренном росте числа инженерных выпускников относительная доля этой группы снижается. В 2018 году инженеры составляли около 30 % от всех выпускников, к 2024 году показатель опустился до чуть выше 20 %. Обратный же тренд наблюдается в «Экономике и управлении»: доля этой категории выросла с 45 % до почти 55 % за тот же период.
Несмотря на простую структуру, таблица имеет нюанс: строка «Итого» в каждом столбце отмечена как 100 %, но не уточняется, охватывает ли она всех выпускников двух УГСН (универсальных групп специальностей) или только те, что перечислены в таблице. Сложение цифр по отдельным годам не приводит к ровным 100 %, что создаёт небольшую неопределённость в интерпретации.
Тем не менее, эти данные – единственный системный источник, позволяющий увидеть, как меняется профиль выпускников в России. Если сравнивать с прежними прогнозами о «дефиците инженеров», цифры явно опровергают их: производство специалистов в инженерных областях остаётся, но их доля в общем количестве выпускников сокращается.
Вывод ясен: проблема не в абсолютном количестве инженеров, а в их относительной части в системе высшего образования. Чтобы выровнять баланс, вузы и государство могут рассмотреть целенаправленные программы по привлечению студентов в технические специальности, а не полагаться на гипотезу о «недостатке» кадров.
В 2024 году выпускников, обучавшихся по направлению «Инженерное дело», стало 28,9 % от всех выпускников – на 2,7 п.п. больше, чем в 2018 году (тогда 26,2 %). На первый взгляд, рост выглядит ощутимым. Но в той же таблице видно, что доля всех выпускников, относящихся к блоку «Математические и естественные науки», в который входит инженерное, составляет лишь 4,2 % от общего количества.
С другой стороны, «Экономика и управление» – часть блока «Науки об обществе», который в среднем покрывает 41,7 % всех выпускников. Здесь ситуация пошла в обратную сторону: с 27,5 % в 2018 году до 19,2 % в 2024 году, то есть снижение на 8,3 п.п.
Переводя проценты в реальные цифры, получаем, что даже при росте инженерных выпускников их абсолютное количество остаётся в тени огромного притока экономистов и управленцев. Дисбаланс, скорее всего, продержится: негосударственные вузы заполнены студентами юриспруденции, экономики и управления, а значит приток специалистов в эти области будет продолжать превышать спрос.
Интересный факт – в среднем за последние семь лет 10,5 % выпускников получили дипломы в области «Образование и педагогические науки». При этом школы испытывают острую нехватку учителей.
Вывод прост: рост инженерных программ не меняет структуры выпуска. Чтобы выровнять рынок труда, нужны целенаправленные меры по регулированию количества мест в популярных «социальных» направлениях и поддержка дефицитных отраслей, таких как образование.
Самый простой и очевидный вывод из представленного — нематериальное стимулирование в виде каких‑то квазиденежных суррогатов не работает, и единственный способ привлечения выпускников педагогических направлений в школы — это повышение заработной платы.
Кроме того, стоит отметить некоторую стабильность в данных по выпуску юристов. Несмотря на некоторое снижение за последние три года, их доля всё равно составляет 11,4%.
А вот выпускников в области гуманитарных наук стало даже немного больше — 5% в 2025 году против 3,9% в 2018‑м.
«Осмелюсь предположить, что в связи с последними изменениями в законодательстве, касающимися обязательной отработки будущими врачами в государственных клиниках по распределению, медицинское образование станет дрейфовать в сторону платного, и в течение ближайших 6–7 лет мы будем наблюдать инверсию».
Перейдём к таблице № 2, в которой представлены данные по источникам финансирования выпускников программ высшего образования в области математических и естественных наук и наук об обществе.
Надо отметить, что представленная статистика в первую очередь демонстрирует стабильный тренд: по крайней мере, вплоть до 2024 года отечественное высшее образование в двух крупных образовательных направлениях было большей частью платным (в среднем 47,1 % — выпускники бюджетных мест, и 52,9 % — выпускники платных мест).
При этом, если более подробно рассмотреть раздел «Математические и естественные науки», то можно увидеть, что, например, УГСН «Инженерное дело» формируется ровно на две трети из «бюджетников», а УГСН «Математические и компьютерные науки» является «бюджетной» уже на 84,3 %.
Думаю, это неслучайно: в последние годы мы наблюдаем просто-таки бум IT-образования, и всё это активно поддерживается федеральным Минобрнауки, выделяющим значительное число бюджетных мест.
Однако если взглянуть на УГСН «Здравоохранение и медицинские науки», то ситуация окажется несколько иной: только 51,9 % выпускников обучались на бюджете, остальные 48,1 % были платниками.
Осмелюсь предположить, что в связи с последними изменениями в законодательстве, касающимися обязательной отработки будущими врачами в государственных клиниках по распределению, медицинское образование станет дрейфовать в сторону платного и в течение ближайших 6–7 лет мы будем наблюдать инверсию — обратную картину, когда основой выпуска будущих врачей будут студенты‑контрактники.
Переходя к рассмотрению направления «Науки об обществе», мы видим обратную картину: лишь 19,4 % выпускников за последние 7 лет являлись бюджетниками и аж 80,6 % — платниками.
Если говорить языком торговли, мы видим неоспоримый тренд потребительского поведения: несмотря на снижение количества бюджетных мест, интерес к этим направлениям подготовки у молодежи нисколько не снижается. Иными словами, молодежь голосует ногами.
И сколько бы мы ни «топили» за инженерное образование, ситуация не меняется.
Возникает вполне закономерный вопрос: в чём же дело? Думаю, что простого ответа тут не найти. Причина многослойна и состоит из нескольких факторов. Во‑первых, необходимо ещё раз отметить, что система образования — это единый живой организм и невозможно получить положительный результат, переделывая что‑то только на уровне высшей школы.
В школе слабо прививают физику, химию, информатику и математику – и вузы уже ощущают последствия. Считая, что профильные ЕГЭ требуют риска, выпускники часто обходят технические специальности.
Только 16 % выпускников УГСН «Экономика и управление» и 12,8 % – «Юриспруденция» попадают на бюджетные места. При этом число студентов по естественно‑научным и инженерным направлениям растёт в основном за счёт платных мест, а попытки сократить их количество в «Экономика», «Менеджмент», «Госуправление», «Юриспруденция», «Реклама» и «Связи с общественностью» пока не меняют ситуацию.
Родители, относящие себя к технической интеллигенции, часто считают, что их дети получат лучшее будущее, держась подальше от инженерных специальностей. В результате «гуманитарные» и «искусство и культура» остаются в тени, хотя в этих сферах бюджетные места преобладают.
Самая острая проблема – отсутствие достаточного уровня подготовки к профильным экзаменам. Многие абитуриенты просто не способны сдать нужные предметы, а ограничение платных мест лишь усиливает коррупцию в процессе поступления.
Вывод прост: без фундаментального улучшения школьного курса по точным наукам и без реального доступа к профильным экзаменам будет трудно привлечь студентов в инженерные программы. Текущее регулирование мест в вузах лишь оттягивает проблему, а не решает её.
