На второй межрегиональной конференции «Педагоги будущего: бесшовное образование в ракурсе конкурсного движения» выступил академик РАО, доктор психологических наук Александр Григорьевич Асмолов, заведующий кафедрой психологии личности МГУ. Его доклад получил название «Это новое старое бесшовное образование».
Главной мыслью спикера стал эффект Зейгарник – эффект незавершённого действия. По его словам, незавершённые задачи запоминаются лучше, чем те, что доведены до конца, и именно это служит движущей силой развития. Асмолов напомнил, что Зейгарник совместно с А. Леонтьевым и А. Лурией разработала «принцип единства аффекта и интеллекта», который, по их мнению, устраняет разрыв между эмоциями и когнитивными процессами.
Ведущий также сослался на высказывание Л. Выготского, переданное им в диалоге с Зейгарник: «Ребёнок может всё, но прежде всего он не хочет». По Асмолову, это и есть главная преграда современного образования.
«Учиться, учиться и ещё раз учиться» – слова, звучавшие у него в ушах в то время – превратились в простую формулу: мотивация должна быть тройной.
Итог: конференция подсказала, что «бесшовное» образование – это не безупречный процесс, а набор методик, способных заставить ребёнка захотеть учиться. Если школа сможет внедрить принцип единства аффекта и интеллекта и превратить незавершённые задачи в учебный ресурс, то мотивацию, а вместе с ней и успеваемость, можно будет поднимать системно.
На прошлой неделе в зале конференц‑центра собрались педагоги, родители и представители детского сообщества, чтобы обсудить, почему мотивация в образовании часто оказывается «запертой» проблемой. Спикер открыл выступление фразой о «факеле мотивации», который, по его словам, должен разгореться, иначе «звёзды развития» не зажгутся ни у ребёнка, ни у профессионала.
В основе доклада лежал простой тезис: без внутреннего стимула учитель остаётся лишь передачей знаний, а руководитель — набором инструкций. Автор сравнил отсутствие мотивации с тем, что называют психологами «выученной беспомощностью» — состоянием, когда человек перестаёт пытаться изменить ситуацию.
Особое внимание уделили «эффекту прерванного действия». По словам оратора, он проявляется, когда человек влюблён в цель, но никогда не доходит до её реализации. Примером стали древнеитальянские поэты: Данте любил Беатриче, Петрарка — Лауру, но их чувства так и остались недосягаемыми. Тот же механизм, по мнению спикера, затронул журнал «Учительская газета». С 1983 по 1989 годы главой редакции был Матвеев, и его уход оставил проект в «застревшем» состоянии.
«Учительская газета» сейчас пытается выйти из этого застоя. Спикер призвал участников не только вспомнить золотой период под руководством Матвеевa, но и активизировать собственные ресурсы: предоставить учителям свободу экспериментов, вовлечь родителей в процесс, а школьникам — предложить реальные задачи, от которых зависит их будущее.
В завершение был сделан вывод: без мотивации ни ученики, ни учителя не станут «искусственным интеллектом», а останутся лишь программой без чувства. Следующим шагом стало формирование рабочей группы, которая уже на следующей неделе разработает план мотивационных мероприятий для школ города.
В российском образовательном секторе снова слышен термин «бесшовное образование». Он появляется в новостях как синоним «непрерывного образования» и «образования на всю жизнь». Всё, что меняет название, не меняет смысл: обучение должно быть цельным, без резких разрывов.
Термин всплыл после обсуждения фильма «Москва слезам не верит». В одной из сцен герой ищут по списку разных имен – Жора, Гоша и т.д. Подобным способом журналисты пытаются подобрать более «привлекательные» названия для одной идеи.
Суть идеи проста: образование – не набор разрозненных курсов, а постоянный процесс. В этом контексте часто цитируют Михаила Бахтина, автора «Поэтики Достоевского». Он утверждал, что диалог важнее монолога, а значит, обучение должно строиться на взаимных обсуждениях, а не на односторонних лекциях.
Для ИТ‑специалистов такой подход уже стал привычным – постоянные «апдейты» навыков, онлайн‑курсы, хакатоны. Если отрасль умеет поддерживать «многояйность» – множество профессиональных «я», то и система образования должна предложить аналогичную гибкость.
Вывод прост: переименовать «бесшовное образование» в «непрерывное обучение» или «образование на всю жизнь» – лишь стилистика. Главное, чтобы учебные программы действительно соединяли знания без разрывов. Институты, компании и онлайн‑платформы уже работают над этим, но им придётся ускорить внедрение диалоговых форм обучения, иначе прозвучит лишь очередной рекламный слоган.
Михаил Бахтин в своих работах ввёл понятие хронотопа – пространства, которое связывает эпохи, не позволяя культуре «разорваться» во времени. Он назвал его «Большой культурой» или «Большим временем»: невидимый коридор, сквозь который мы продолжаем диалог со столетиями.
В этом коридоре звучит многоголосие: рядом с нами «разговаривают» Аристотель, Коперник, Джордано Бруно, Шекспир, Вагнер, Ницше и другие. Развитие, по Бахтину, — это подключение к этому надвременному пространству, а не раскладывание себя по отдельным эпохам.
Идею «Большого времени» поддержали Николай Бернштейн и биолог Алексей Ухтомский, который в своих трудах о доминанте подчеркивал, что мы можем беседовать с теми, кто «вышел за пределы времени» – Шекспиром, Фрейдом и прочими.
Лев Выготский, развивая тему, поставил вопрос о структуре личности. По его мысли, личность – не что иное, как планета с геологическими слоями. Каждый из нас хранит в себе череду альтернатив: кем мы хотели стать и кем стали.
Итог прост: в культурном пространстве нет разрыва между прошлым и настоящим. Мы живём в одном большом хронотопе, где каждый слой нашей «планеты» — это диалог с теми, кто сформировал мир.
Автор статьи – известный педагог и исследователь в сфере образования – заявляет, что давно использовал термин «универсальные учебные действия» (УУД) и считает его устаревшим. По его мнению, сейчас более точным будет название «универсальные познавательные действия». По его словам, это не просто переименование, а попытка расширить смысл: вместо узкой привязки к учебным действиям речь идёт о всех познавательных процессах, которые поддерживают разнообразие и гибкость образовательных программ.
В статье отмечается, что идея универсальности действий возникла из системно‑деятельностного подхода, к которому автор относится как к собственной «культуре». Он сравнивает свои понятия с концепциями Выготского, Юнга и архетипов, но подчеркивает, что их связь – лишь мета‑уровень, а не прямая заимствованность.
Автор предупреждает, что термин «стандарт» часто воспринимают как ограничение, однако предлагает рассматривать его как «норма поддержки разнообразия». По его словам, такие стандарты позволяют реализовать метапредметные связи между дисциплинами и делают образование «бесшовным» – без искусственных барьеров между предметами.
В заключении автор призывает коллег по образованию обратить внимание на «универсальные познавательные действия» как новый инструмент для построения гибкой, метакогнитивной образовательной среды.
Вольфганг Гете в «Фаусте» сформулировал суть деятельностного подхода: «в начале было дело». Эта идея нашла отклик у моего учителя, Алексея Николаевича Леонтьева: «Саша, запомни навсегда: в начале было дело, и в этом всё дело!».
Смысл прост: развитие детей проходит через череду кризисов (3‑летний, 7‑летний, подростковый, средний возраст). Психологи часто винят себя в их появлении, однако дело не в «кризисах», а в том, как построено образование.
Александр Адамский ввёл термин «расшколивание образования» — противоположность «зашколиванию детства». По Эльконину, обучение должно входить в мир ребёнка через детскую игру: «Постройте игру, и вы войдёте в мир, не разрывая ребёнка». Такой подход помогает преодолеть кризис 7‑летних.
Спор между Даниилом Элькониным и Давидом Фельдштейном о главных активностях 14‑летних (общественно‑полезная деятельность vs. личностное общение) показывает, что оба направления важны. В итоге, образование должно сочетать игру и общественную вовлечённость, иначе рискуем просто «зашколить» детство.
Когда я слышу фразу «активность — основа обучения», сразу вспоминаю, как Выготский и мой наставник Леонтьев превращали теорию в практику. Их идея проста: если ребёнок в три‑четыре года уже управляет своей игрой, то он автоматически становится агентом своего роста. Чем больше он участвует, тем быстрее появляется свобода выбора новых задач. Это и есть тот самый переломный момент, о котором сейчас говорят про персонализацию образования.
В моей книге «Оптика просвещения: социокультурные перспективы» я попытался собрать ответы на вопрос, где искать «непрерывное образование». Вывод оказался неожиданным – всё сводится к тому, как мы соединяем несколько проверенных подходов: культурно‑деятельностную педагогику, школу Выготского, идеи Леонтьева и методику Занкова. Они не конфликтуют, а взаимно усиливают друг друга, позволяя построить учебный процесс, в котором ребенок не просто потребляет материал, а формирует собственные цели.
Ключевой момент – метапредметность. Вместо того чтобы преподавать предмет за предметом, мы ставим перед учениками задачи, которые требуют знаний из разных областей одновременно. Результат? Ученики начинают видеть смысл обучения в реальном мире, а не в абстрактных тестах.
Если интересно, как эти идеи работают в школе, советую заглянуть в практику «дела», где каждый проект привязан к конкретной деятельности ребёнка. Это помогает перейти от «учитель‑командир» к «партнёр‑модератор», а значит, решает проблему «бесшовности» образования, которую многие ищут в трудах Бахтина.
И да, небольшая приятность для наших читателей: разыгрываем книгу Александра Асмолова «Психология достоинства: Искусство быть человеком». Чтобы принять участие, достаточно перейти по ссылке в конце статьи и выполнить пару простых условий. Не упустите шанс добавить эту работу в свою полку.
Итог простой: активность превращает учебный процесс в живой диалог, где ребёнок — главный собеседник. Применяя проверенные методики и добавляя метапредметные задачи, мы делаем образование действительно персонализированным.
