10 июня президент России подписал указ о присуждении Государственной премии в области науки и технологий 2024 года. Три учёных получили высшую награду: математик, историк‑археолог и физик.
Первый лауреат – Николай Кузнецов, заведующий кафедрой математики СПбГУ. Его работа открывает направление «теория скрытых колебаний». По словам помощника президента Андрея Фурсенко, эта теория уже нашла практическое применение – её колебательные системы помогли очистить территорию после аварии в Анапе. Премия в математике возвращается после паузы с 2013 года.
Второй премией отмечен академик Николай Макаров, директор Института археологии РАН. Под его руководством прошли раскопки в Кремле, Суздале и Великом Новгороде. Макаров комбинирует классическую археологию с генетикой, сравнивая ДНК‑данные с историческими источниками.
Третий лауреат – физик, имя которого не указано в пресс‑брифинге, но Фурсенко подчеркнул, что его исследовательская программа также ориентирована на решение актуальных инженерных задач.
Итог ясен: премия 2024 года соединяет фундаментальные теории и их реальное применение – от очистки аварийных территорий до новых методов изучения прошлого.
Третья Государственная премия в области науки и технологий ушла к Максиму Никитину, заведующему лабораторией МФТИ. За ним — открытие «скрытого» механизма хранения и передачи информации в слабых взаимодействиях ДНК‑РНК.
Никитин уже успел собрать награды: в 2017 году получил премию для молодых учёных. Сейчас его работа выходит за рамки классической модели Уотсона‑Крика. Вместо привычного двойного шпильки он показывает, что информация может «перепрыгивать» между молекулами, используя низкоаффинные связи. Теория подкреплена экспериментами, что, по словам академика Фурсенко, исключает чисто спекулятивный характер результатов.
Получивший награду учёный назвал своё открытие «инструментом», который расширяет традиционную картину копирования ДНК. Если раньше речь шла только о парных нуклеотидах, теперь можно говорить о более гибкой системе, способной передавать сигналы в условиях, когда взаимодействия слабее и менее предсказуемы.
Для практики такой механизм открывает двери к новым методам геномного редактирования и биоинформатике. Пока эксперты обсуждают, как быстро внедрить эти идеи в биотехнологию, ясно одно: ученый из МФТИ не просто подкрутил известные формулы, а предложил альтернативный путь передачи генетической информации.
Следующий шаг? Пилотные проекты в лабораториях, где проверят, насколько эти слабые связи можно использовать для создания «умных» ДНК‑систем. Если всё пойдёт гладко, мир биологии получит ещё один способ писать и читать генетический код.
