Режиссер Борис Юхананов прославился своими уникальными экспериментальными спектаклями, которые были реализованы в Театре имени Станиславского на протяжении десяти лет. В его постановках зрители и актеры нередко менялись местами, что создавало особую атмосферу взаимодействия.
Прощание с Юханановым прошло в Электротеатре, где собралось множество людей — среди всхлипов и смеха в зале царила теплая, почти магическая обстановка. Электротеатр «Станиславский» открывает свои двери в 11 утра, предлагая посетителям возможность выпить кофе, приобрести книги или посмотреть репетиции.
7 августа двери театра открылись раньше, чтобы отдать дань уважения Юхананову, художественному руководителю и основателю обновленного театра. Он родился в Москве в 1957 году и окончил ГИТИС в 1986 году. Юхананов стал пионером новых подходов в театральном искусстве, создав первую независимую театральную группу «Театр-Театр». В 2013 году он возглавил Московский драмтеатр имени Станиславского, полностью его модернизировав и переименовав в Электротеатр.
Борис Юхананов ушел из жизни 5 августа 2025 года в 67 лет после долгой болезни сердца. Утром перед церемонией прощания у дверей театра собралось множество актеров и поклонников его творчества.
На узкой пешеходной полосе Тверской улицы собралась толпа людей в черных нарядах — с шляпами, необычными сумками и каблуками. Единственное яркое на этом фоне — букеты цветов и прически, а также трогательные красные носы, вытираемыми от слез.
В тишине, нарушаемой лишь тихими всхлипываниями, они ожидали, когда их впустят в Электротеатр. В темном фойе собравшихся ожидала впечатляющая инсталляция: среди белых цветов был представлен портрет Бориса Юхананова, окруженный белоснежными свечами, создающий атмосферу света и уюта.
В полной тишине люди вошли в зал и на сцене вместо обычного гроба их встретил живой образ Юхананова — на экране он выглядел энергичным и с живыми эмоциями. Яркие софиты осветили сцену, а в динамиках звучали отрывки его спектаклей.
Зал был переполнен, людям не хватало мест, и они встали, образуя атмосферу общего горя и памяти. Началось торжественное представление, полное уважения и любви к Борису Юхананову, который оставил свой след в сердце каждого собравшегося.
На похоронах чувствовалась особая атмосфера: смешение всхлипов, смеха, шепота и шорохов создавало впечатление, что присутствующие знали заранее, как себя вести. Все, кроме одной девушки, сидящей на полу с двумя яркими подсолнухами. Именно она выделялась на фоне окружающего черно-белого мира.
Мимо нее прошел хор в черных одеждах, исполнивший Литургию святого Иоанна Златоуста Чайковского. Прошло полчаса, прежде чем ведущий, безликий и невыразительный, вышел к микрофону и начал говорить о deceased: «В России и за границей его вспоминают с теплотой и признанием уникальности, позволившей ломать стереотипы.»
Зачитав письма от официальных лиц, таких как Михаил Швыдкой и Владимир Машков, он наткнулся на скуку и ироничные замечания в зале, где реакции на заказные послания были довольно безразличными. Однако когда он озвучил письмо от режиссера Анатолия Васильева о Борисе Юхананове, волнение вернулось. «Он собрал вещи и ушел незаметно,» – произнес ведущий, вызвав настоящие слезы и всхлипывания среди присутствующих.
Впервые ведущий предложил всем присутствующим высказаться о Борисе Юрьевиче, не прибегая к формальным представлениям, а лишь по-дружески, как семья.
Ректор ГИТИСа Григорий Заславский, выступая, отметил, что спектакли Бориса Юрьевича были для него местом открытия новых горизонтов. Он сравнил театр с пространством познания, где каждый мог что-то узнать. Заславский также выделил уникальность Театра Станиславского и выразил сожаление о том, что в театре все быстро растворяется, оставляя после себя лишь воспоминания.
У микрофона возникали короткие и эмоциональные обращения от присутствующих, отражающие абсурдизм момента. Один мужчина, печально обводя взглядом гроб, недоумевал: «Дядь Борь, ну как же так?» Другой, режиссер Владимир Клименко, пряча лицо в ладонях, тихо повторял, что Борь был живым человеком.
Молодая пара от имени музыкантов заявила, что он научил их ценить музыку, а девушка, присев у гроба, размышляла о том, что смерти не существует. «От лица всей московской андерграундной сцены я посвящаю Б.Ю. в рокеры!» — произнесла она, символично завершая свой монолог, оставив за собой звук своих каблуков, словно бы забивая гвозди в крышку гроба.
Художник-постановщик Юрий Хариков в заключение тихо поделился своей печалью о потере человека, с которым у него была пройдена большая часть жизни.
На прощании с Борисом Юханановым, организованном, казалось бы, как прощальное театральное представление, балетмейстер Андрей Кузнецов-Вечеслов отметил: «Боря подарил мне театр» и добавил, что вместе они были чем-то вроде трехголового дракона, символизируя творческое единство и разнообразие.
Выступление директора «Первого канала» Константина Эрнста резко изменило атмосферу. Он публично извинился перед Юханановым за то, что не показал его четырех с половиной часовой фильм о футболе, отметив, что это время оказалось слишком длительным для телевидения. Эрнст назвал себя «предателем» театра, выбрав путь телевизионщика, и выделил огромную энергию Юхананова, сравнив его с электростанцией, способной освещать целый город.
Однако после его слов началась своего рода какофония, когда толпа людей, собравшаяся для прощания, начала произносить случайные фразы и стихотворные обрывки. Группа, пришедшая с высокими подсолнухами, прочитала ровно 34 реплики, поднимая эмоциональный накал. Этот момент сопровождался слезами и объятиями среди присутствующих.
По мере завершения церемонии сцена заполнилась цветами, которые приносили в знак уважения, и это продолжалось почти час. Когда цветы были возложены, участники стремительно переходили в обычную жизнь, общаясь друг с другом. Вопросы о будущем театра после ухода Юхананова звучали словно эхом, но на них никто не имел однозначного ответа.
У театра толпилась группа людей, перекрывая тротуар, и прохожие оказывались вынуждены выходить на проезжую часть, чтобы обойти их. Один из прохожих в недоумении заметил: «как много желающих посетить театр!» Все это происходило в отсутствии полицейских, что лишь подчеркивало атмосферу свободной горестной памяти.
Когда гроб был вынесен, толпа начала аплодировать, но вскоре этот звук сменился простым и искренним «Спасибо, Боря». На завершающий заклик «Все!» от ведущего люди разошлись, как зрители после спектакля, оставив после себя лишь воспоминания и чувство утраты.
