На сцене «Мариинский‑2» прошла премьера одноактного балета «Хороводы». Хореографом стал Вячеслав Самодуров, музыка – одноимённый оркестровый концерт Родионa Щедрина 1989‑го года.
Самодурову предложили выбрать любой из произведений Щедрина, и он схватил «Хороводы». За этим уже стояли несколько удачных постановок: в прошлом году в Мариинском театре дебютировал его «Танцсцены», а в 2022‑м в Театре балета им. Якобсона под руководством Андриана Фадеева он поставил «Озорные частушки», тоже под щедринскую музыку.
Одноактные работы привлекают Самодурова. В полнометражных балетах у него иногда появляются проблемы, а в коротких постановках он нашёл собственный язык. Хореограф разбивает традиционные формы – па‑де‑де, вариации, grand pas – на быстрые фрагменты, меняет ракурсы, перемешивает соло и кордебалет, подгоняя темп к энергичному настроению.
В «Хороводах» Самодуров не ограничился постановкой: он разработал сценографию и создал костюмы. Результат получился ярким, динамичным и в то же время «деконструктивным», как будто классика разрезана на кусочки и собрана заново.
Премьера показала, что у Самодурова есть чёткое видение однодрамных балетов. Остаётся ждать, как зрители воспримут эту экспериментальную форму и какие новые проекты появятся в репертуаре Мариинского театра.
Три метра высотой стояла поролоновая «трава», будто густой лес, отгораживая сцену. За ней — мачты со старинными прожекторами, отбрасывающими мягкий свет.
Девушки в лёгких юбках до колена и майках с длинными рукавами, парни в просторных брюках, майках под накинутыми рубашками. Образ напоминал футбольное поле в советском селе конца 1950‑х: яркая, простая, слегка ностальгическая.
Танцоры держали дистанцию, но при этом соревновались в скоростных пируэтах, вращениях и накрутках. На сцене появлялись «молоточки», «ковырялочки», а девушки исполняли вращения с высокими поднятыми голенями. Периодически коллектив бросался в «трамплинные» прыжки, отбрасывая руки и ноги в воздух.
В сердце постановки — музыка Вячеслава Самодура. Джазовый настрой, два десятка ударных, колокольные звуки и тональные ухищрения создавали живой фон, иногда ставя танец в контраст. Хореограф Гергиев (по аналогии с Ивановым Гергиевым) расставил двойные ассамбле в паузах, заставляя зрителя искать смысл в каждом переломе.
Соло‑выступления выделялись: Елена Свинко, Дарья Ионова и Рома Гуделев (плюс два лёгких прыгуна) показали быстрые фуэте, резкие антраши, pas‑de‑chat в шпагате и отточенные стопы. Каждый получил около тридцати секунд, чтобы блеснуть, а затем исчезал за кулисами.
В финале сцена превратилась в бесконечный хоровод: диагонали, круги, проскоки и полёты сливались в единый поток. Запомнить детали трудно, но чувство сплочённости остаётся.
Вывод прост: спектакль сочетает советскую ностальгию, яркую музыкальную палитру и техничную хореографию. Любителям энергичной современной танцевальной сцены он стоит внимания.
