16 апреля 2026 г. в театре «Шалом» открылся новый спектакль «Лир» под режиссурой Яны Туминой. Пьеса, одно из самых известных творений Шекспира, впервые появлялась в еврейском репертуаре почти столетием назад. Тогда, в 1935 г., в Москве Государственный еврейский театр (ГОСЕТ) представил «Король Лир» с Соломоном Михоэлсом в главной роли.
Соломон Михоэлс (1890–1948), настоящие имя Шломо Вовси, родился в Динабурге (современный Даугавпилс, Латвия). Образование он начал в Киевском и Петроградском университетах, но закончил лишь часть факультетов. На сцену вышел в тридцать лет, присоединившись к еврейской театральной студии Алексея Грановского. Студия переехала в Москву, где превратилась в ГОСЕТ – театр, ставший для Михоэлса местом службы на тридцать лет.
В ГОСЕТе Михоэлс сразу занял лидирующие позиции, а в 1929 г., после того как Грановский покинул страну, театр возглавил именно он. Под его руководством труппа продолжала ставить спектакли на идише, несмотря на политические ограничения, и собирала полные залы.
Сегодня, почти сто лет спустя, постановка Туминой возвращает зрителям ту же драму, но уже в современном контексте. Трюки сценографии и игра актёров подчеркивают, что темы королевской ответственности и семейных конфликтов всё ещё резонируют. Для «Шалома» премьера стала шагом к укреплению репертуара, а для зрителей – шанс увидеть, как классика пересекается с современной эстетикой.
Если вам удалось попасть на спектакль, делитесь впечатлениями: какие моменты заставили задуматься о прошлом и о нынешнем времени?
3 апреля в московском театре «Шалом» прошла премьера постановки «Лир», приуроченная к 90‑й годовщине знаменитого спектакля Соломона Михо́лса. На сцене — тот же текст Шекспира, но в интерпретации, которую в 1935‑м году советские критики назвали «королевским шедевром».
Тогдашний ГОСЕТ (Государственный еврейский театр) уже в 40‑е годы отличался от привычного соцреализма: в репертуаре сочетались экспрессионизм, биомеханика, живой оркестр, танцы и вокальные номера. Сцену «Короля Лира» оформил Александр Тышлер, режиссёром стал Сергей Радлов, а Михо́лс, хотя и не был официальным постановщиком, активно влиял на каждую сцену.
Гордон Крег, известный английский режиссёр, однажды сказал, что в Англии нет «настоящего Шекспира», потому что там нет актёра вроде Михо́лса. Слова, звучавшие в полувековой дали, сегодня звучат в зале «Шалом», где исполняют ту же роль, которую в 1935‑м делал советский «король Лир».
Через две недели, 17 апреля, в Еврейском музее и Центре толерантности откроется выставка «Король Лир» Соломона Михо́лса. Постскриптум к 90‑й годовщине великого спектакля. На экспозиции будут показывать оригинальные сценографические эскизы, нотные листы и личные заметки Михо́лса, которые он писал к постановкам и публиковал в теоретических статьях.
Для тех, кто хочет увидеть, как советский театр ломал рамки, эта премьера — шанс почувствовать, насколько грандиозна была работа Михо́лса, и понять, почему его имя держится рядом с именами Мейерхольда и Вахтанга. Выставка обещает стать логичным продолжением спектакля, открывая новые детали творческого процесса.
Если вы в Москве, стоит заглянуть в оба мероприятия: в «Шаломе» — живой спектакль, в музее — архивные материалы. Вместе они дают полную картину того, как один человек смог переопределить шекспировскую трагедию в советской реальности.
Новаторство постановки, которая была классической без архаики и при этом модернистской, заключалось в метафорическом истолковании пьесы: в ней подчеркивалась образность шекспировского языка, пластический жест героев — особенно Лира в исполнении Михоэлса — был доведен до предельного символизма и экспрессии.
Сам король Лир представал как мыслитель‑поэт, философ и интеллектуал и проходил путь от физической старости до духовной молодости. Связь европейского сюжета с еврейской культурой, особенно важная для ГОСЕТа, раскрывалась в соединении с библейскими первоосновами.
Ключевая идея спектакля раскрывала трагедию власти и борьбы за неё как главного искушения в жизни человека.
Соломон Михоэлс неоднократно поддерживал своих коллег по театральному цеху, когда их критиковали на государственном уровне за несоответствие советской идеологии: он не отрекался от Алексея Грановского после его эмиграции, поддерживал основателя Камерного театра Александра Таирова в борьбе с формализмом, пригласил к работе в ГОСЕТе уже преследуемого авангардного режиссёра Леся Курбаса.
Негласно в СССР Михоэлса считали духовным лидером еврейского народа.
Во время войны, в 1942 году, Михоэлс был назначен председателем Еврейского Антифашистского Комитета (ЕАК), куда вошли также другие видные деятели — писатели Илья Эренбург и Самуил Маршак, музыканты Давид Ойстрахи, Эмиль Гилельс, академик Александр Фрумкин и режиссёр Александр Таиров.
В 1943 году Михоэлс отправился в турне по США, Мексике, Канаде и Великобритании с целью сбора материальной помощи СССР во Второй мировой войне и рассказом о жизни советских евреев. По воспоминаниям, его ораторские выступления собирали стадионы: так, в Нью‑Йорке пришло 47 тысяч человек, чтобы узнать о борьбе советских евреев против нацизма.
С течением времени ЕАК стал защищать еврейское население от дискриминации и внутри страны, что, к сожалению, обернулось репрессиями для его участников.
В январе 1948 года Соломон Михоэлс был убит в Минске — официально его гибель представлена как несчастный случай. После его смерти Государственный еврейский театр был закрыт, а имя Михоэлса на долгие годы исчезло из публичного пространства. О нём почти не говорили, словно вместе с человеком пытались стереть и созданный им театр.
Лишь спустя десятилетия его фигура вернулась в культурную память — уже не только как великого актёра, но как человека, определившего язык и масштаб целой театральной эпохи.
