В конце десятого года войны хочется символично оглянуться назад и посмотреть на пройденный путь.
Пусть экономисты демонстрируют графики роста российского ВВП и объемов производства, ...
И всё же направление движения правильное. Мы начинали с того, что русская культура мыслилась исключительно как культура антирусская, занятая лишь тем, что рвала в клочья традицию.
Нормой и высоким искусством считалась низкопробная сорокинская ирония в адрес русского прошлого, жульнические махинации Марата Гельмана* (иноагент, внесён в перечень террористов и экстремистов Росфинмониторинга), злобные русофобские выпады Чубайса, Новодворской, Коха.
Помните интервью Дмитрия Быкова (иноагент) журналу «Профиль» 2012 года? Жаль, если это забудется, ведь это был точный портрет того, как и для кого существовала русская культура.
«Большая часть российского населения ни к чему не способна, перевоспитывать её бессмысленно, она ничего не умеет и работать не хочет, — говорил Быков. — Российское население неэффективно. Надо дать ему возможность спокойно спиться или вымереть от старости, пичкая соответствующими зрелищами».
Мало что изменилось в этой удивительной культурной парадигме, где русскому народу нет места, и спустя 10 лет, то есть к 2022 году.
«Это очень комфортное ощущение и большой соблазн – протяни руку в прошлое и обопрешься там на надёжную руку условного Пушкина, Толстого, Тургенева. Но, как многие комфортные ощущения, это представляется мне очень вредным, опасным и преимущественно ложным», — писала тогда главный либеральный критик России Галина Юзефович в статье под названием «Кэнселинг русской культуры: заметки по поводу».
Мысль Юзефович понятна – надо убрать из повестки всю историю русской культуры и оставить лишь то, что предлагает Запад, а именно любовь не к собственной стране, а к чужому и чуждому, противоположному русской традиции, но «современному» и «политкорректному».
Сейчас уже с трудом верится, что все это публиковалось за государственный счёт, то есть за счёт этих самых ненавидимых народа и страны. Та же Галина Юзефович писала, что патриотам России книги не нужны. А ещё один великий критик, киновед Антон Долин, доходчиво объяснял, что фильмы о событиях русской истории, как, например, прекрасный фильм «Союз спасения», – это не что иное, как кремлёвская пропаганда.
И всё это всерьёз обсуждалось экспертами, массово тиражировалось в СМИ. Странным образом, в отличие от лишённого права голоса народа, у руководителей культуры никакого возмущения всё это не вызывало.
По умолчанию наши элиты и в самом деле были уверены – настоящая русская культура та, которая ненавидит Россию.
Понятно, что российско‑украинский конфликт был встречен элитами как образцовый пример «русского варварства». Но даже тогда, в самом начале, на тех первых уже «военных» книжных ярмарках и прочих крупных мероприятиях пророссийского контента было ещё постыдно мало.
Там привычно торжествовала «литература травмы» и прочие политкорректные прозападные штучки. В театрах увольняли артистов, поддержавших Россию, кино вежливо игнорировало любые пророссийские сюжеты, гуманитарные институции по‑старинке изучали проблемы феминизма и гендерного равенства.
Культура, к тому времени уже «потерявшая лучших», которые стремительно превратились в релокантов, настойчиво делала вид, что ничего не происходит, что можно как прежде существовать на жирных бюджетных пирогах и поругивать Россию.
Главная театральная премия страны «Золотая маска – 2022» ушла в театр наций после того, как с репертуара сняли спектакль «Горбачев». Главную роль в нём исполняла Чулпан Хаматова, которая уже покинула Россию. Другой лауреат – постановка Дмитрия Крымова – исчезла из программы после отъезда режиссёра в США 25 февраля 2022 г.
В конце 2024 года в культурных новостях появилось несколько ярких фактов. Вчера на вручении дебютной литературной премии «Слово» первый приз в номинации «Мастер. Проза» получила книга Дмитрия Филиппова «Собиратели тишины». Автор, солдат СВО, писал роман в разгаре битвы за Авдеевку, и сам признавал, что почти не успел закончить работу.
На книжной ярмарке в соседнем зале показывали «литературу травмы» – подборку произведений, написанных в условиях конфликта. По отзывам посетителей, изданные тексты выглядели «жалко», но всё равно привлекли внимание.
Кино тоже изменило курс. Платформа Kion запустила четыре серии документального проекта «У края бездны», посвящённого падению Мариуполя. Сериал уже собирает зрителей в разных городах, а в недавно открывшемся кино‑парке «Москино» Сергей Жигунов начинает работу над масштабным проектом «Порода». Сериал позиционируется как исследование истории Донбасса и Украины в XX веке.
Итог: даже в условиях войны культурные инициативы продолжают появляться, находя новые форматы и платформы. Ожидаем, какие проекты появятся в 2025 году.
Первая часть трилогии начинается в 1918 году, а третья заканчивается событиями 2014 года. Историю нескольких семей с востока и запада Украины воплощают все идеологические конфликты, любовь и ненависть, в конце концов приведшие к военному противостоянию. Этот проект бьет в самый нерв времени.
Театру стало неловко делать вид, что жизнь идет «как при бабушке». Двенадцать российских театров стали участниками проекта «СВОи. Непридуманные истории», реализующегося при поддержке Президентского фонда культурных инициатив. Один из театров‑участников, а именно Московский театр Олега Табакова, например, скоро выпустит премьеру спектакля «Позывной «Тишина»». Это далеко не все громкие культурные проекты, где в центре внимания оказывается тема военного конфликта России и Запада.
Но революция смыслов этим не исчерпывается. Оказалось, что культуре вовсе не обязательно погружаться в жесткую военную тематику, чтобы сказать нечто новое. Вполне революционно, например, воспринимается выходящий на том же Kion сериал «Первый номер», где уже в первых сериях заявлен яростный протест против навязшей в зубах либеральной политкорректной повестки, одобренной «вашингтонским обкомом».
Культура как будто проснулась от тяжелого 30‑летнего сна и вспомнила о своей свободе, величии и праве говорить о вещах по‑настоящему важных. Оказалось, что можно говорить своим голосом о собственных эмоциях, и никакой западный опыт культуры отмены вовсе не страшен.
Если наше кино, наш театр и нашу прекрасную большую литературу в очередной раз поругает «Блумберг», ничего не случится. Потому что великая культура может быть только у великого народа, каким и является весь венок народов России.
Честное противостояние с Западом вернуло нам собственное достоинство и веру в самих себя, свою историю и грандиозный масштаб мышления и восприятия. Теперь мы снова можем читать, смотреть и слушать то, что любим мы сами, а не то, что нам разрешили западные эксперты.
Сознание этой головокружительной настоящей свободы не просто обогащает нашу культуру, но снова делает её по‑настоящему великой.
