8 апреля исторический журналист Владимир Раевский*, для которого 2021‑й год стал последним прожитым в России, на своем YouTube‑канале опубликовал фильм «Современник: свободный театр в несвободной стране». Фильм появился ровно за неделю до дня рождения «Современника», отмеченного 15 апреля предъюбилейными 69‑мя годами.
Изначально планировалось, что фильм получит большую зрительскую жизнь: его покажут в российских кинотеатрах и на одном из телеканалов. Однако судьба распорядилась иначе.
Сейчас Раевский для российской власти представляет собой «иноагента», выступающего против СВО, распространяющего фейки о российской избирательной системе и сотрудничающего с иностранными СМИ и другими «иноагентами». Поэтому официальный показ его фильма невозможен, хотя в нём нет ни слова о сегодняшнем дне.
«Мы хотели не просто рассказать об очень известном театре, основанном самыми знаменитыми актёрами своей эпохи», — говорит Владимир Раевский. — «Мы поняли, что в наших руках оказалась история о том, как молодые люди, жившие в совершенно беспросветное время, вдруг получили шанс создать свой театр и остаться свободными людьми в несвободной стране».
Создатели посвятили новую работу «свободным людям, где бы они ни жили». Личности основателей «Современника» журналист рассматривает в историческом срезе эпохи.
Театр «Современник» появился в апреле 1956 года, а двумя месяцами ранее, в феврале, страну Советов потряс доклад Хрущёва на закрытом заседании в Кремле — тот самый, развенчивающий культ личности Сталина.
В советском кинематографе и театре начало 60‑х годов отмечается как эпоха оттепели – период, когда «туман» послевоенного страха начал рассеиваться, а новое поколение стало открыто для перемен.
Именно в это время, когда хрущёвские реформы предлагали более свободные культурные рамки, группа выпускников Школы‑студии МХАТ под руководством Олега Ефремова приняла решение создать собственный театр, отличающийся от традиционного МХАТ и от остальных советских сценических коллективов.
Идея нового, молодёжного проекта получила поддержку среди молодых актёров: Галина Волчек, Евгений Евстигнеев, Игорь Кваша, Лилия Толмачева, Виктор Сергачев и Олег Табаков. Совместно с Олегом Ефремовым они основали театр «Современник», который стал символом культурного возрождения в стране.
Несмотря на то, что Ефремов провёл значительную часть жизни в сталинскую эпоху – пережил войну 1945‑го года, голод 1946‑1947‑х годов и репрессии послевоенного периода, – он оказался представителем нового времени. Ефремов отличался своими принципами, готовностью брать на себя ответственность и уверенной верой в коллективный труд.
В фильме, посвящённом этим событиям, подчёркивается, что падение культа Сталина «воспламенило» творческий потенциал Ефремова: он убеждён, что после XX съезда произошли фундаментальные изменения, и даже вступает в партию, рассматривая её как новую, более открыту форму коммунистической организации. Описывая его, создатели отмечают романтический оптимизм: Ефремов верит в силу коллектива и в возможность построения новой культурной реальности.
Театр «Современник», основанный в условиях политической оттепели, быстро стал площадкой для экспериментов, новых постановок и открытого диалога с аудиторией. Его учредители стремились отразить дух времени, когда советское общество начало искать новые пути развития, а искусство получило шанс выйти за рамки официальной идеологии.
В результате «Современник» занял прочное место в истории советского театра, а его основатели – Олег Ефремов и его коллеги – вошли в летопись культуры как инициаторы важного культурного перелома.
Но есть проблема: когда становится хоть что‑то можно, понять, что именно всё‑таки можно, удаётся только опытным путём, прощупыванием почвы.
Так, «Матросскую тишину» Галича, где евреев на квадратный метр сцены уж очень много, современникам играть не разрешают. И спектакль по пьесе Солженицына про жизнь в сталинских лагерях ставить тоже не дают.
«В одной и той же стране показывали Пикассо и травили Пастернака, жали руку Кеннеди и вводили танки в Венгрию, кричали «все для человека!» и стреляли по своим».
Когда речь заходит о цензуре, экран заполняют заводские станки, и крупный план выхватывает производственный процесс: всё крутится и штампуется. Однако принцип работы этой машины цензуры не всегда понимают сами власти — они вообще склонны надеяться и перекладывать ответственность друг на друга.
Для деятелей культуры это непонимание и перекладывание — всегда шанс. Если государственный станок сбоит — значит, через цензурные запреты можно проскочить и попробовать сделать больше, чем дозволено. И «Современник» это не раз доказал.
С самого начала, как подчеркивает Владимир Раевский, «Современник» не хотел иметь ничего общего с пантеоном сталинских драматургов. И если в своё время у Художественного театра был Чехов, то у «Современника» появился Розов.
Его «Вечно живые» стали первым спектаклем нового театра, который пока ещё назывался Студией молодых актёров при МХАТе. В этой истории о личной войне действуют реальные люди, а не абстрактный советский народ, ведомый Сталиным.
Вторым спектаклем студии становится «В поисках радости» — тоже по пьесе Виктора Розова.
После этой постановки «Современник» и становится «Современником». Отцепившись от МХАТа, новый театр вырастает под самым носом у советского начальства.
Появление «Современника» никто из чиновников не санкционировал, он организовывался как‑то сам — и теперь ставит такие спектакли! Скандальный и смешной «Голый король», в котором видят отсылки к культу личности и сатиру на советский строй, едва не становится последней работой «Современника».
Министр культуры Николай Михайлов приходит в бешенство от спектакля и, по слухам, уже готовится закрыть своевольный театр. Но «закрывают» самого Михайлова. Точнее, смещают, а должность отдают Екатерине Фурцевой, которая начинает своё «правление» с хорошего, выделяя «Современнику» здание на площади Маяковского.
Позже именно Фурцева спасёт и повисшую на волоске премьеру «Большевиков». Когда оттепель уходит в историю, «Современник» впервые обращается к русской классике на актуальную тему. Галина Волчек ставит «Обыкновенную историю» — о том, как эпоха всеобщего прагматизма превращает романтических юношей в больших циников. За этот спектакль театру дают Государственную премию.
Независимая, свободная история «Современника» сложилась в том числе из счастливых случайностей — когда удалось обойти, обхитрить, перебороть систему, и авторы фильма уверены, что это и есть характерная черта жизни в несвободной стране.
Свой фильм Владимир Раевский закольцовывает одним событием. 1970‑й год — Олег Ефрёмов оставляет театр «Современник» и по приглашению Министерства культуры СССР переходит во МХАТ, куда хотел попасть ещё после Школы‑студии, но его не взяли.
Более того, Ефремов зовет с собой и современниковцев.
Раевский называет это «растворить» молодой театр во МХАТе. Сам же Олег Николаевич говорил, что хотел влить во МХАТ молодую кровь.
«Я хотел как лучше, чтобы автономия была, чтобы молодая, свежая кровь влилась», — цитирует режиссера Марина Райкина в книге «Галина Волчек как правило вне правил».
Владимир Раевский сделал фильм о «Современнике» с большой любовью и отчасти этот театр идеализировал.
«Современник» — театр уникальный, это аксиома, но необъективно то, что он самый-самый свободный во всей стране, а другие театры сплошь оторваны от жизни и довольны этим.
«Всюду на сценах одно и то же: или замшелая классика, или назойливая пропаганда», — говорит журналист.
И якобы только в «Современнике» все наоборот — на сцене сегодняшний день и живые люди.
Но в том же 1956 году в ленинградский БДТ главным режиссером пришел Георгий Товстоногов, которого тоже волновала тема античеловечности власти, тема подавления личности государством.
«БДТ внутренне соперничал с московским, ефремовским в ту пору «Современником» (там тоже шли «Пять вечеров», «Старшая сестра», М. Горький…). О. Ефремов, О. Табаков (да все они!) вспоминают, как мчались на вечер в Ленинград — попасть, увидеть, сравнить…» — вспоминает, например, «Петербургский театральный журнал».
А в пока еще оттепельный 1963 год «Ленком» приходит Анатолий Эфрос, который тоже заполняет сцену правдой жизни и честным анализом человеческих взаимоотношений.
Его снимут уже через три «золотых года», потому что властям деятельность Эфроса в театре со столь говорящим названием покажется нелояльной.
На оттепельный период, в 1964 году, к Таганскому театру присоединился Юрий Любимов, открыв новую страницу в истории советского сценического искусства. Именно тогда началось становление авангардного и протестного проекта, ставшего известным как театр «Современник». Этот коллектив вошёл в число первых свободных театров СССР, отличаясь от традиционных государственных сценической организацией, хотя «первым» в абсолютном смысле нельзя назвать.
«Современник» отличался уникальной демократической моделью управления. Финансы распределялись совместно: полученные средства складывались в общий фонд, а дальнейшее распределение решалось коллективным голосованием, учитывая вклад каждого участника. Схема также предусматривала совместное определение состава труппы и подбор новых постановок – все решения принимались совместно, без единоличных указаний режиссёра.
Однако такая открытая форма управления имела и свои недостатки. По воспоминаниям актёра Валерия Фокина, в период с 1971 по 1985 год работа в коллективе порой напоминала хаотичную толпу, где решения принимались «китайской» методикой – медленными и изнурительными обсуждениями. Иногда возникали конфликты между членами труппы и руководством: известный пример – возражение актрисы к главному режиссёру Галине Волчек, когда та выступила с критикой.
Несмотря на внутренние сложности, театр «Современник» стал важным культурным центром, пропагандирующим гражданскую позицию и общественную ответственность. Его постановки отличались смелыми темами и инновационными формами, а коллектив получил признание как одна из главных площадок для поиска новых театральных языков в Советском Союзе.
Таким образом, «Современник» – не просто один из первых свободных театров, а уникальный эксперимент в организации творческого процесса, оставивший заметный след в истории советского театра.
«Гражданская тема в этом театре в то время была номер один. Вплоть до анекдотов — я помню, как перед премьерой какого-то спектакля меня судорожно хватали артисты за руку и говорили: «Скажите, с кем мы боремся, про что мы играем?», — вспоминал в недавнем интервью Forbes Валерий Фокин.
Ни власть, ни страну «Современник» не изменил. Его главная заслуга, считает Владимир Раевский, в том, что он научил своих зрителей «жить, любить, дружить отдельно от государства».
Потому что на сцене «Современника» живые люди выясняли, как им жить друг с другом, а не с начальством, страной и пятилетками. Они говорили честно и жизненно — без казенных фраз.
Появилось даже определение «шептальный реализм», потому что со сцены не декламировали и декларировали, а бормотали, тараторили и бубнили, как в жизни.
Артисты на сцене играли не «для вечности», а для таких же, как они, но по ту сторону рампы.
Язык, которым фильм рассказывает о театре, — живой и честный, иногда максималистский, под стать герою (то есть «Современнику» в лучшие годы). Пока Владимир Раевский озвучивает историю театра, на экране она оживает фотографиями, газетными публикациями, эскизами костюмов (судя по печатям — из музея «Современника») к неслучившимся спектаклям, билетами на первые постановки, письмами от зрителей и протоколами коллективных заседаний.
Основатели «Современника» показаны рисованными, напоминающими картины художников‑модернистов, что тоже соответствует настроению исторических прототипов: современниковцы ведь тоже были своего рода модернистами.
На площади Маяковского ход времени рвётся, и на современном городском пейзаже проявляется первое здание «Современника», которое снесли ещё в советское время.
Кстати, своё новоселье на Маяковской театр отмечал широко: в фильме есть список приглашённых гостей, в котором оказался весь цвет тогдашней интеллигенции.
В «Современнике» действительно процветала демократия. Сам Ефремов отпрашивается у труппы на съёмки.
Скриншот из видео. Когда смотришь этот исторический экскурс в биографию свободного театра в несвободной стране, не можешь не думать про сегодня.
Галина Волчек возлагала надежды на молодых артистов, приведённых ею в «Современник», — что они не подведут и сохранят живой театр, за который она и её коллеги сражались столько лет.
Но, как говорят в подобных случаях, судьба распорядилась иначе: столичный депкульт поставил у руля некогда свободолюбивого театра худрука, никак не подходящего под определение «независимый».
Нынешнюю власть Владимир Машков активно поддерживает, выступая в том числе на пропагандистских концертах у стен Кремля. А премьера в руководимых им театрах скудна, и пока все они только военно‑патриотические.
В «Табакёрке», которая на время ремонта обитает в театре на Чистых прудах, ко Дню защитника Отечества поставили, мягко говоря, не самый удачный спектакль про бойца СВО, а в «Современнике» взялись за «Дневник Анны Франк».
Но справедливости ради надо сказать, что в апреле состоялась премьера спектакля «Ковчег», и если не знать, в чём некоторые создатели видят актуальность спектакля про нацистов, то работа вполне достойна.
Вообще, если вспомнить, как быстро в 2022‑м московские театры исполнили распоряжение депкульта, убрав из репертуара спектакли Дмитрия Крымова, то кажется, что сегодня никто не решится идти наперёк чиновникам.
С другой стороны, список худруков, с которыми расстались из‑за пацифистской позиции, тоже немал, да и в России есть независимые театры — маленькие, но смелые.
Может быть, где‑то на сценах этих подвальчиков в конце концов найдётся тот самый театр, который прямее, смелее и громче всех говорит голосами своих современников.
