Будапештский Национальный театр открыл в рамках фестиваля MITEM премьеру «Королева моего сердца» — постановки российского режиссёра Виктора Рыжакова. На сцене ожила драма Николая Маколиффа «Юбилей Мориса», которую в России знают по версии МХТ под названием «Юбилей ювелира».
Сюжет сконцентрирован на стареющих супругах: ювелир Морис, уже в терминальной фазе рака, всё ещё верит, что к его 90‑му дню придёт английская королева, которую в юности он встречал в Букингемском дворце. Жена Хелен провела всю жизнь в тени его грандиозных планов, но всё равно любит его до последнего вздоха. Медсестра Кэти, пришедшая облегчить последние дни, неожиданно оказывается втянутой в их запутанные отношения.
В России спектакль стал известен благодаря дублю Теняковой и Табакова, где основной акцент делался на жёстком самопожертвовании Хелен. Версия Рыжакова сохраняет отголоски «мурашек» оригинала, но переориентирует их на тему безжалостного времени: старость здесь не просто возраст, а момент, когда ошибки уже нельзя исправить, а желания – лишь тени.
Для меня, как зрителя, этот спектакль оказался неожиданным напоминанием о том, как быстро может превратиться обещание в пустой звук. Если бы кто‑то планировал сходить в Будапешт, чтобы увидеть, как старость звучит на сцене, стоит взять билет уже сейчас.
Вчера в театре на сцене «Центр имени Мейерхольда» открылся новый спектакль, в котором главные роли играют Нелли Сюч и Жолт Трил — супруги не только в сцене, но и в реальной жизни. Их совместный путь стал основой для постановки, где личный опыт сплетается с творческой задумкой режиссёра.
Театральный проект задуман как диалог с прошлым. По словам куратора, сцену «венгерского» спектакля вдохновлял период, когда в центре работал Рыльков. Воспоминание о том времени превратилось в рефлексию о театре как условном пространстве и о том, как разные поколения актёров могут совместно создавать сцену.
Сценография — работа художника Чабой Чики. На сцене стоит целый макет квартиры: старомодный буфет, плавно изгибающийся холодильник, торшер и даже коньки, прикреплённые к стене. На комоде — печатная машинка, книги заполняют полки, а черно‑белый «телевизор» мерцает, словно рябью. Всё это покрыто лёгкой патиной, будто уже давно отцвел.
Видеограф Владимир Гусев добавил в картину световые пятна, полосы и сетку. Результат — не дом, а «саркофаг», в котором живут старики Морис и Хелен. Их «зона старости» занимает лишь часть сценического пространства, подчеркивая, что старость — лишь один из эпизодов жизни.
Другая часть сцены открывает окно в реальный солнечный мир. Техники обсуждают процесс, а юный Морис (Балинт Коллар) обращается к публике, требуя верить ему, выгоняет техников и выключает свет. Начало спектакля — монтаж коротких зарисовок, где герои меняются образами: сначала Морис в футболке мчится по сцене с Хелен, потом появляется в военном френче, а она уже в фате и беременна. Каждый кадр показывает, как меняются их роли, но остаются эмоции, которые объединяют их.
Постановка получилась живой, с яркой сменой образов и очевидным диалогом между прошлым и настоящим. Зрители видели, как личная история актёров переплетается с историей театра, а площадка превратилась в место встречи разных эпох. Ожидаем, что спектакль будет продолжать привлекать внимание как любителей классики, так и тех, кто ищет свежие формы сценического искусства.
Вечерний спектакль Виктора Рыжакова, поставленный в стиле мягкого гротеска, заставляет зрителей пересмотреть отношение к старости. В главных ролях — Морис и Хелен, стареющие чудаки, чья взаимная «зеркальная» хореография стала центральным элементом постановки. На сцене появляется медсестра Кэти в исполнении актрисы Аниты Поляк, чьи сомнительные шаги в герметичное пространство возраста лишь подчеркивают контраст между несмелостью и яркой экспрессией персонажей.
Рыжаков предпочитает прятать слёзы за шутками, превращая трагедию в фиглярство. Нежность между Морисом и Хелен проявляется в «вовремя подставленной руке» и «разглаженных морщинках на скатерти», а их синхронное топтание превращается в ненавязчивую, но ощутимую любовь.
Кульминацией становится юбилейный вечер в блеске хрусталя: Морис готов позвонить сыну в Австралию, а Хелен видит себя королевой в янтарном свете. На столе лежит футляр с ожерельем — символ заботы, которой героини продолжают делиться, даже гасив свечи «голыми пальцами».
Спектакль получил положительные отзывы за сочетание горечи и нежности, а также за умелую игру Аниты Поляк, которая заставила зрителей задуматься о том, как «фиглярство» может стать способом избежать пафоса в старости.
