Пермский театр оперы и балета начал свой 155-й сезон с премьерой немецкого оперного романтизма — оперы «Вольный стрелок» Карла Марии фон Вебера, постановкой которой занимались дирижер Петр Белякин и главный режиссер новосибирского театра «Старый дом» Антон Федоров.
Это произведение стало знаковым в русской оперной культуре, хотя его популярность в стране была большей частью связана с дореволюционными временами. Опера в России появилась только через три года после успешной премьеры в Берлине, где она завоевала огромную популярность — было даже объявление о поисках камердинеров, которые не могли бы исполнять ее арии.
«Вольный стрелок» стал важной вехой в формировании национального самосознания в музыке, о чем говорит Пушкин в своем произведении, сравнивая одну из сцен с этой оперой.
Музыкальный руководитель Петр Белякин уже с детства мечтал об этой постановке. В результате, при его участии, спектакль выделяется высокой оркестровой проработкой и художественной целостностью. Белякин, вдохновленный версией Николауса Арнонкура, с удовольствием комбинировал элементы ансамблева и соло, обеспечивая яркое звучание как хора, так и отдельных исполнителей.
В постановке заметен тщательный подход к работе с исполняющими коллективами, что делает спектакль особенно привлекательным для зрителей.
В новом спектакле, созданном Антоном Федоровым, гармонично сочетается романтическое двоемирие, представленное через студию звукозаписи. Здесь происходит запись оперы «Вольный стрелок», где реальное пространство, олицетворяемое звукорежиссером Самиейлом и рок-гитаристом Тимофеем Дроздова, контрастирует с миром вымышленной дьявольщины, находящейся «за стеклом». Это пространство соединяет мечты и страхи реальных людей с тоской персонажей оперы.
Актеры, такие как Анатолий Шлиман в роли Килиана и Тимофей Павленко в роли Куно, стараются стилизовать свои диалоги по образцу старинных записей, однако исполнение оказывается местами неравномерным.
В представлении использован полный перевод либретто Ольги Федяниной с дополнением простодушных гэгов, которые придают особую иронию без недвусмысленного сарказма. Это создает ощущение связи с традицией, схожей со спектаклями в Германии, но сохраняющей уникальную русскую идентичность.
В пермском исполнении, в отличие от сжатого формата в Брегенце, спектакль длится три часа с антрактом, включая в себя яркие культурные ссылки, такие как баллада «Черный ворон» и интонации взрослых фильмов. Особое внимание привлекает портрет Лучано Паваротти, скромно представляющий дух оперы и подчеркивающий неловкость взаимодействия современных персонажей.
Все это создает целостную и насыщенную атмосферу театрального искусства.
Музыка, сопровождающая оперу, обогащена гитарными риффами Олега Гудачева, которые вписываются в диалоги персонажей. Однако, несмотря на народные мотивы, исполнение этой оперы может оказаться непростым. Борис Рудак не всегда способен справляться с исполнением теноровых партий — от Дона Оттавио до Германа. Хотя к третьему спектаклю он улучшил свои выступления, в некоторых случаях его верхние ноты по-прежнему звучат рискованно с точки зрения интонации. Вторая версия Макса, исполненная Давидом Есааяном, отличается большей корректностью, но менее интересна на сцене.
Стабильность демонстрируют артисты Каспары. Гарри Агаджанян великолепно справляется с ролью Гарри, рисуя образ неудачливого рокера. Рустам Касимов сохраняет целостность образа и качественно исполняет ключевую арию «Schweig! damit dich Niemand warnt». Не менее интересны и исполнители второстепенных ролей: Ирина Байкова (Энхен) приносит инфернальный оттенок к своей партии, а Екатерина Проценко с легкой иронией звучит в роли Анны Щербаковой, опираясь на предыдущий опыт.
Важно отметить Алину Отяковскую, чье участие в трансляции стало логичным шагом, учитывая её опыт и голосовые данные. Тем не менее, настоящим открытием оказалась Анна Щербакова в роли Агаты. Её голос обладает уникальным звучанием, позволяющим достигать высоких тонов и создавать моменты удивительной гармонии с оркестром. Это согласуется с наблюдениями философа Теодора Адорно, который указывал на новаторские формы эмоционального выражения Вебера, предвосхитившие будущие музыкальные направления.
Мгновения абсолютного единения между исполнителями и залом, такие как во время второй арии «Und ob die Wolke», становятся не только настоящим искусством, но и ценным опытом для всех присутствующих.