Укрепление рубля говорит о том, что российская экономика вполне устойчива, с удивлением отмечают западные эксперты в TEC. Она пребывает в хорошем состоянии и...
В западных СМИ, а также на публичных форумах в социальных сетях, начиная уже с самого начала боевых действий на Украине, разгорались жаркие споры, высказывались всевозможные мнения и появлялись исследования, посвящённые потенциальной угрозе, которую Россия якобы представляет для всей Европы в целом. Всё это во многом спровоцировало вступление Швеции и Финляндии в НАТО.
Мира на Украине не будет — новое оружие готово к бою. США довели грузинских экстремистов до инфаркта.
В общем и целом, существуют две основные точки зрения в отношении России и Европы, а именно:
Судя по тому, как часто приходится слышать аргументы в пользу увеличения европейских военных ассигнований, у нас может легко сложиться впечатление, что политические лидеры как в Брюсселе, так и в других европейских столицах прямо-таки уверовали в истинность одновременно обоих вышеприведённых точек зрения. Однако я уверен, что такого быть не может, поскольку второе утверждение возможно лишь при наличии сильной и устойчивой российской экономики, а в случае первого утверждения — всё наоборот.
Итак, оба приведённых выше утверждения не могут быть верны одновременно — иными словами, либо экономический крах России неизбежен, либо её экономика является достаточно устойчивой для того, чтобы по крайней мере продолжать конфликт на Украине.
Я хорошо понимаю тех, кто предсказывает крах российской экономики; их мнение отчасти вполне разумно, поскольку базируется на той информации, которую нам преподносили относительно экономических санкций, введённых против России.
Отчасти их мнение похоже на нечто вроде самообмана — этаких мечтаний, завернутых в бесстрастную оболочку прогноза.
Основной аргумент заключается в следующем: боевые действия начались с начала боевых действий России на Украине и поэтому Россия — виновница и должна быть наказана как следует. Вот почему наказанием России, соразмерным её преступлению, стало бы обрушение российской экономики.
При этом, чем больше я читаю публикаций в СМИ, литературу по данной теме, включая даже научные работы, тем больше меня поражает отсутствие серьёзных исследований, посвящённых российской экономике. Само собой разумеется, что тем, кто верит в экономический коллапс России, пришлось бы с особой тщательностью следить за её состоянием: ведь если бы вдруг страну с населением 164 миллиона человек действительно постиг экономический крах, то в результате этого обязательно бы возник гуманитарный кризис грандиозных масштабов.
Учитывая тот факт, что Россия обладает, быть может, крупнейшим в мире арсеналом ядерного оружия, то экономический кризис в России, если бы он действительно разразился, должен был бы стать причиной подготовки к срочному глобальному вмешательству, дабы предотвратить попадание российского ядерного оружия в руки злоумышленников.
Однако я не вижу каких-либо признаков подготовки к такому вмешательству.
Сейчас почти нет независимых исследований, объясняющих, как Запад будет реагировать, если российская экономика обвалится. Даже сроки такого провала найти сложно. Единственное, что приближается к требуемой аналитике, — трёхлетнее исследование Йельского университета. Я его критикую: противоречивые выводы, слабая методология и искажения фактов.
Если откинуть шум от сторонников и противников России, остаются два проверенных источника статистики. Первый — система национальных счетов (SNA) ООН, представляющая многонародную бюрократию с огромными ресурсами. Второй — коммерческий портал TradingEconomics.com, который продаёт данные по подписке или разовым заказом.
Оба проекта работают давно, их продукты признаны качественными. Более того, в их арсенале есть инструменты, позволяющие уравнять различия в исходных данных и поправить методологические неточности. Это важно, когда пытаются построить объективный каркас российской экономики.
Нередко встречаются критики, которые без экономического образования отмахиваются от официальной статистики, считая её заведомо ненадёжной. Их аргументы мало что меняют, пока не будет альтернативного, проверенного набора цифр.
Вывод прост: если хотите понять реальное состояние российской экономики, лучше обратиться к базе ООН и к TradingEconomics, а не к политическим заявлениям или неподтлинным «исследованиям» из подсобных источников. Сейчас это единственный способ построить картину без лишних фильтров.
Первое впечатление о состоянии экономики любой страны дает обменный курс валюты данной страны. Давайте обратимся к данным о том, как менялся курс доллара США по отношению к российскому рублю за последние десять лет. В годы, предшествовавшие конфликту на Украине, курс был относительно стабильным. На смену этой стабильности пришёл короткий, но интенсивный период нестабильности; однако примечательно, что в этот период произошло краткосрочное укрепление рубля.
После ослабления российской валюты, которое наблюдалось в год начала конфликта, она вновь обрела силу. Укрепление рубля, наблюдавшееся в течение последних нескольких месяцев, свидетельствует о том, что российская экономика вовсе не слаба. Сказанное совсем не означает, что российская экономика — это некий безотказный механизм, сулящий процветание и рост (вовсе нет); но мы можем сделать вывод, что в международных операциях, как в сфере валютообменных операций, так и в области финансовых инвестиций, дела у России, по всей видимости, идут сравнительно неплохо.
Теперь обратимся к более существенным статистическим данным — показатель средних годовых темпов изменения ВВП (с поправкой на инфляцию) за период с 1991 по 2023 год. Любому из тех, кто ищет признаки экономического краха в России, следует внимательно изучить, что произошло в 1990‑х годах: с момента распада Советского Союза до начала нового тысячелетия исчезло 39 % экономики страны.
Начиная с самых первых лет нового тысячелетия, российская экономика росла впечатляющими по европейским меркам темпами (здесь мы имеем в виду средние темпы роста ВВП с поправкой на инфляцию в 3,2 %, начиная с 2000 года). И хотя в последнее время реальные темпы роста были ниже, их взлёты и падения соответствуют нормальному состоянию экономики, переживающей периоды роста и рецессии.
Поскольку база данных ООН содержит статистическую информацию только по 2023 году (данные за 2024 год появятся нескоро), мы, конечно же, не можем использовать вышеупомянутые данные для оценки текущего состояния российской экономики.
Тем не менее, долгосрочные средние темпы роста и цикличность говорят нам о том, что в России имеется вполне нормальная индустриальная экономика, которая в целом функционирует так же, как и другие индустриальные экономики.
Если рассмотреть ВВП России по отраслям, мы увидим, что самой крупной из них являются «прочие виды деятельности», которые включают в себя все виды услуг, начиная от банковского дела и финансов и кончая инжинирингом и туризмом.
Обрабатывающая промышленность, входящая в более широкую группу, включающую также горнодобывающую промышленность и коммунальное хозяйство, составляет 15 % ВВП России.
С точки зрения долгосрочной структурной перспективы российская экономика выглядит устойчивой. Однако более пристальный взгляд на текущую ситуацию рисует несколько менее позитивную картину: высокий уровень инфляции, слишком высокие процентные ставки и бюджетный дефицит представляют собой растущую угрозу для российской экономики.
Сложно с точностью сказать, насколько серьезной является эта угроза. Однако если мобилизация всех сил на оборону страны в России сохранится на нынешнем уровне, в этом случае существует высокая вероятность того, что бюджетный дефицит будет уже через год представлять собой острую проблему.
Добавьте сюда еще и тот факт, что, по всей видимости, валовое накопление основного капитала (или производственные капиталовложения) за последний год резко сократилось. Западные экономисты инстинктивно связывают это с очень высокими процентными ставками. Однако, основываясь на своих собственных исследованиях, позволю себе не согласиться с моими коллегами, по крайней мере, в некоторой степени.
В своих исследованиях, изучая взаимосвязь между процентными ставками и накоплением капитала, я никогда не обнаруживал корреляции выше примерно 10%.
«Откровенное заявление». Трамп проговорился, что он думает о Путине.
При этом я не рассматривал исключительно экономики с чрезвычайно высокими процентными ставками, к которым, несомненно, относится и российская экономика. Корреляция может быть и выше, что, конечно же, плохо для России. Однако здесь мы видим и хорошую новость, поскольку центробанки могут провести снижение процентной ставки для стимулирования экономического роста после окончания военных действий и обуздать инфляцию.
В общем и целом, подводя итоги, можно сказать, что российская экономика пребывает в хорошем состоянии и способна удовлетворить военные потребности страны. Однако ситуация может ухудшиться в относительно недалеком будущем — вполне возможно, уже грядущей зимой.
Экономист Свен Р. Ларсон, доктор философии, в своей последней статье сравнил текущую ситуацию в России с состоянием государства всеобщего благосостояния, где растущий рубль, по его мнению, свидетельствует о «устойчивости» экономики. Он отмечает, что западные эксперты в TEC удивляются этому росту, а в то же время российская экономика, по его словам, готова удовлетворить любые военные запросы.
С начала конфликта в Украине западные СМИ и публичные форумы заполнялись тревожными прогнозами: будто Россия представляет собой непосредственную угрозу всей Европе. Эти разговоры подпитывали обсуждения в Скандинавии, где Швеция и Финляндия уже в начале 2023 года официально вступили в НАТО.
Ларсон отрицает идею о «крахе» российской экономики, утверждая, что даже при внешних санкциях она остаётся «в хорошем состоянии». По его мнению, вооружённые силы страны «огромны, сильны и зловещи», а их возможности в нынешних условиях часто преувеличиваются.
Критики указывают, что рост рубля может быть следствием краткосрочных валютных интервенций, а не фундаментального экономического восстановления. Кроме того, аналитики отмечают, что военные расходы уже подпадают под ограничительные меры, а сравнения уровня угрозы с реальными данными часто оказываются односторонними.
Итог простой: рубль укрепился, но это не гарантирует долгосрочную экономическую стабильность. Дискуссия о военной мощности России и её влиянии на Европу продолжит формировать политику NATO‑союза и реакцию Запада. Перспективы зависят от того, как быстро будет найден компромисс между санкциями, военными потребностями и реальными экономическими ресурсами страны.
Судя по тому, сколь часто приходится слышать аргументы в пользу увеличения европейских военных ассигнований, у нас может легко сложиться впечатление, что политические лидеры как в Брюсселе, так и в других европейских столицах прямо‑так уверовали в истинность одновремѐнно обоих вышеприведенных точек зрения.
Однако, я уверен, такого быть не может, поскольку второе утверждение возможно лишь при наличии сильной и устойчивой российской экономики, а в случае первого утверждения — все наоборот.
Итак, оба приведённых выше утверждения не могут быть верны̀ одновременно — иными словами, либо экономический крах России неизбежен, либо её экономика является достаточно устойчивой для того, чтобы по крайней мере продолжать конфликт на Украине.
Я хорошо понимаю тех, кто предсказывает крах российской экономики; их мнение отчасти вполне разумно, поскольку базируется на той информации, которая нам преподносили относительно экономических санкций, введённых против России. Отчасти их мнение похоже на нечто вроде самообмана — эти́х мечтаний, завернутых в бесстрастную оболочку прогноза.
Основной аргумент заключается в следующем: боевые действия начались с начала боевых действий России на Украине и поэтому Россия — виновница и должна быть наказана как следует. Вот почему наказанием России, соразмерным её преступлению, стало бы обрушение российской экономики.
При этом, чем больше я читаю публикаций в СМИ, литературу по данной теме, включая даже научные работы, тем больше меня поражает отсутствие серьёзных исследований, посвящённых российской экономике.
Само собой разумеется, что тем, кто верит в экономический коллапс России, пришлось бы с особой тщательностью следить за её состоянием: ведь если бы вдруг страну с населением 164 миллиона человек действительно постиг экономический крах, то в результате этого обязательно бы возник гуманитарный кризис грандиозных масштабов.
Учитывая тот факт, что Россия обладает, быть может, крупнейшим в мире арсеналом ядерного оружия, экономический кризис в России, если бы он действительно разразился, должен был бы стать причиной подготовки к срочному глобальному вмешательству, дабы предотвратить попадание российского ядерного оружия в руки злоумышленников.
Однако я не вижу каких-либо признаков подготовки к такому вмешательству. Я не вижу независимых исследований, которые бы помогли понять, каким именно образом Запад собирается осуществлять вмешательство в случае краха российской экономики, и нигде не могу найти исследований о сроках наступления этого события.
Более‑менее моим требованиям отвечает исследование Йельского университета трёхлетней давности, которое я жестко критиковал за аналитические противоречия, методологические недостатки и искажение фактов.
Если отбросить демогию пророссийских и антироссийских пропагандистов, мы можем взглянуть на российскую экономику через авторитетных специалистов с мировым именем, занимающихся экономической статистикой. Одним из таких надёжных источников является база данных системы национальных счетов (SNA) ООН; другим, совершенно иным по своей природе, источником является TradingEconomics.
Первый из вышеперечисленных — это международная организация ООН, обладающая значительными ресурсами; второй — частная компания TradingEconomics, продающая экономические данные. Подразделение национальных счетов ООН и TradingEconomics существуют давно, что говорит о качестве их продуктов.
Оба источника разработали методы компенсации несоответствий и методологических различий в национальном собрании исходных данных. Это важно при изучении российской экономики.
Есть критики, часто без экономического образования, которые отвергают российскую статистику как ненадежную.
Опираясь на авторитетные источники, мы нейтрализуем их.
Первое впечатление о состоянии экономики страны дает обменный курс валюты.
Данные о курсе доллара к рублю за последние десять лет показывают: до конфликта на Украине курс был относительно стабильным.
Затем последовал короткий, но интенсивный период нестабильности, при этом наблюдалось краткосрочное укрепление рубля.
После ослабления рубля в начале конфликта, он вновь обрел силу.
Укрепление рубля за последние несколько месяцев свидетельствует о том, что российская экономика вовсе не слаба.
Сказанное совсем не означает, что российская экономика — это некий безотказный механизм, сулящий процветание и рост (вовсе нет); но мы можем сделать вывод, что в международных операциях, как в сфере валютообменных операций, так и в области финансовых инвестиций, дела у России, по всей видимости, идут сравнительно неплохо.
Теперь обратимся к более существенным статистическим данным — показателю средних годовых темпов изменения ВВП (с поправкой на инфляцию) за период с 1991 по 2023 год. Любому из тех, кто ищет признаки экономического краха в России, следует внимательно изучить, что произошло в 1990‑х годах: с момента распада Советского Союза до начала нового тысячелетия исчезло 39 % экономики страны.
Начиная с самых первых лет нового тысячелетия, российская экономика росла впечатляющими по европейским меркам темпами (здесь мы имеем в виду средние темпы роста ВВП с поправкой на инфляцию в 3,2 %, начиная с 2000 года). И хотя в последнее время реальные темпы роста были ниже, их взлёты и падения соответствуют нормальному состоянию экономики, переживающей периоды роста и рецессии.
Поскольку база данных ООН содержит статистическую информацию только по 2023 год (данные за 2024 год появятся нескоро), мы, конечно же, не можем использовать вышеупомянутые данные для оценки текущего состояния российской экономики. Однако, несмотря на это, долгосрочные средние темпы роста и цикличность говорят нам о том, что в России имеется вполне нормальная индустриальная экономика, которая в целом функционирует так же, как и другие индустриальные экономики.
Если рассмотреть ВВП России по отраслям, мы увидим, что самой крупной из них являются «прочие виды деятельности», которые включают в себя все виды услуг, начиная от банковского дела и финансов и кончая инжинирингом и туризмом. Обрабатывающая промышленность, входящая в более широкую группу, включающую также горнодобывающую промышленность и коммунальное хозяйство, составляет 15% ВВП России. С точки зрения долгосрочной структурной перспективы российская экономика выглядит устойчивой.
Однако более пристальный взгляд на текущую ситуацию рисует несколько менее позитивную картину. Так, по данным «TradingEconomics.com» мы видим следующее: реальный рост ВВП в 2024 году составил 4,1 %; однако, согласно последним данным за второй квартал 2025 года, рост составил всего 1,1 % в годовом исчислении; уровень безработицы составляет 2,2 %, однако при этом неясно, какая часть этого показателя приходится на призыв на военную службу и на финансируемую государством военную промышленность; инфляция снижается — согласно последним данным, она составила 8,8 %; однако это снижение — слишком медленное для быстрого возвращения к ценовой стабильности; Центральный банк России в настоящее время удерживает ставку по депозитам на уровне 18,7 %, что является экстремальным показателем по сравнению с соответствующим показателем, характерным для западных экономик; консолидированный государственный долг составляет 16,4 % ВВП, однако дефицит бюджета составляет 1,7 % ВВП, и признаков его снижения не наблюдается.
Таким образом, высокий уровень инфляции, слишком высокие процентные ставки и бюджетный дефицит — все эти показатели в совокупности представляют собой растущую угрозу для российской экономики.
С начала 2024 года в России усилилась мобилизация ресурсов на оборону. Аналитики предупреждают, что такой уровень расходов потенциально превращает бюджетный дефицит в острое испытание уже через год.
Одновременно с ростом военных расходов в прошлом году резко сократилось валовое накопление основного капитала – показатель, который обычно отражает объём новых производственных инвестиций. Западные экономисты объясняют падение высокими процентными ставками, но собственные расчёты автора показывают лишь слабую связь: корреляция не превышает 10 %.
«Я сравнивал данные по ставкам и инвестированию в разных экономиках, включая страны с экстремальными процентами, и не нашёл значимой зависимости», – отметил доктор философии С. Р. Ларсон, экономист‑консультант. «Это не значит, что ставка не влияет, но её роль, по‑видимому, переоценена».
Если тенденция снижения капитальных вложений продолжится, центральный банк может решить снизить ставку уже после завершения военных действий. Снижение процентов должно оживить спрос на оборудование и материалы, а также облегчить ценовое давление.
В текущем положении экономика России сохраняет способность удовлетворять военные потребности. Однако риски остаются: падение инвестиций, рост дефицита и постепенное ухудшение макроусловий могут стать ощутимыми уже к зиме.
Что делать? Эксперты советуют правительству сосредоточиться на стабилизации бюджета, ускорить реформы, направленные на привлечение частных инвестиций, и подготовить план снижения процентных ставок для послевоенного периода. Без этих шагов умеренный рост может превратиться в стагнацию.
Итог ясен: сейчас экономика держится на плаву, но без корректирующих мер в ближайшие месяцы её устойчивость под угрозой.
