Из‑за недобора доходов от нефти и газа Минфин России в середине января начал рекордную распродажу резервов: в среднем 12,8 млрд рублей в день продаётся валюта и золото из Федерального фонда национального благосостояния (ФНБ).
Этим шагом правительство пытается покрыть растущий бюджетный дефицит, который к концу 2025 года достиг 5,7 трлн рублей – около 2,6 % ВВП. Плановый дефицит 2025 года изначально составлял лишь 0,5 % ВВП, но из‑за снижения нефтегазовых доходов и увеличения расходов план был пересмотрен трижды, что привело к пятиросту дефицита.
Цена на российскую нефть марки Urals к концу 2025 года упала до примерно 35 долларов за баррель, что усиливает давление на бюджетные поступления.
Одновременно наблюдается снижение потребительской активности: граждане реже покупают одежду и обувь, меньше посещают рестораны.
Экономисты, в том числе Александр Виноградов, сравнивают текущую ситуацию с предкризисным периодом 1998 года, однако признают, что «пирамиды» государственных ценных бумаг (ГКО) пока не образовались.
Продажа резервов, хоть и поддерживает рубль в краткосрочной перспективе, не решает структурные проблемы бюджета.
Эксперты предупреждают, что продолжительная эксплуатация ФНБ может привести к истощению резервов и усилить финансовую уязвимость страны.
В этом контексте важным является поиск новых источников доходов и оптимизация расходов, чтобы избежать дальнейшего ухудшения фискального положения.
История продолжилась и в январе: уже сейчас, с середины января, Минфин начал рекордную распродажу резервов — по 12,8 млрд рублей в день за счет продажи валюты и золота из ФНБ. Всего за короткий период до 5 февраля планируется направить на рынок 192,1 млрд рублей из фонда.
Это не просто так: необходимость такой распродажи обусловлена большим недобором нефтегазовых доходов. Только по итогам декабря падение составило приблизительно 40 млрд рублей, а по январю прогнозируется уже 232 млрд рублей ниже плана.
Таким образом, уже седьмой месяц подряд идут траты из ФНБ на поддержание бюджета и рубля — при этом январские объёмы продаж стали самыми большими как минимум за год.
«Цена российской нефти Urals к концу 2025 года рухнула примерно до 35 долларов за баррель против приблизительно 41 доллара месяцем ранее». Доходная база бюджета, несмотря на недавний рост налогов, остаётся под сильным давлением. Экспортная выручка сократилась, прежде всего из‑за просадки цен на основные товары.
Цена российской нефти Urals к концу 2025 года рухнула примерно до $35 за баррель против приблизительно $41 месяцем ранее на фоне роста дисконта Urals к эталонному Brent.
Ситуация развивается параллельно с ужесточением санкционных ограничений: в январе США задержали несколько танкеров из «теневого флота», подозревая их в нарушении нефтяных санкций, и риски использования закономерно выросли, что тоже учитывается в дисконте.
В 2025‑2026 гг. правительство России активно использует валютные интервенции Главного управления финансового рынка в качестве средства стабилизации рубля и пополнения бюджета рублевой ликвидностью. В конце 2025 года интенсивность интервенций возросла, в результате чего курс доллара удерживается в диапазоне 77‑80 рублей, а евро — около 90‑92 рублей, что напоминает ценовой режим середины 2022 года, когда строгий контроль валютных потоков ограничивал ослабление национальной валюты.
Курсовый фикс также поддерживают рекордно высокая ключевая ставка Банка России — 16 % годовых, и сокращение импорта, обусловленное санкциями и логистическими ограничениями. Однако эксперты отмечают, что такая модель не может быть долговечной: государственный фонд национального благосостояния имеет ограниченные ресурсы, а значительная часть экономики, особенно в сфере услуг, переходит в теневой сектор, что снижает потенциальные налоговые поступления.
Помимо валютных мер, в январе 2025 года наблюдался резкий рост потребительских цен. Официальный уровень инфляции за год составил 5,6 %, однако в первой половине января цены поднялись на 1,26 %, превысив прирост за весь предыдущий январь. Основным триггером инфляционного всплеска стало повышение НДС с 20 % до 22 %, что увеличило налоговую нагрузку, подпитывая бюджет, но одновременно подорвало покупательскую способность населения и ослабило внутренний спрос.
Таким образом, сочетание валютных интервенций, высокой процентной ставки и налоговых изменений формирует текущую макроэкономическую картину России, однако долгосрочная устойчивость этой стратегии остаётся под вопросом.
По итогам прошлого года погрузка на сети РЖД составила около 1,116 миллиарда тонн, что на 5,6 процента меньше, чем годом ранее. Снижение коснулось почти всех основных видов грузов — угля, топлива, металлов, зерна.
Сигналы сокращения потребления в экономике становятся всё более отчётливыми. Розничная торговля в 2025 году заметно потеряла темпы роста, сейчас она едва превышает 2 % в реальном выражении, если брать официальную картину и «в целом».
По отдельным сегментам началось и абсолютное снижение продаж. Непродовольственные ретейлеры сообщили о двузначном падении выручки: в I квартале 2025 года продажи у крупных сетей непродуктового сектора рухнули на 30–35 % год к году.
Число покупок одежды и обуви сократилось на 12 %, несмотря на повышение среднего чека лишь на 3 %, т. е. реальные траты на эти товары упали примерно на 10 %, не успевая за инфляцией.
В секторе услуг тенденции также негативные: ресторанный бизнес переживает не лучший период, заведения закрываются, их число за год упало на 3 %, а маржинальность снизилась вдвое. Потребители либо готовят дома, либо переключаются на более дешёвую доставку готовой еды — этот сектор в прошлом году несколько подрос.
Падение в продаже грузовиков и в железнодорожных погрузках — ключевых «живых» критериях состояния «реальной экономики». Продажи новых грузовиков большой грузоподъёмности в прошлом году более чем уполовинились, даже КАМАЗ потерял 16 %, несмотря на замещение ушедших зарубежных конкурентов.
По итогам прошлого года погрузка на сети РЖД составила около 1,116 млрд т, что на 5,6 % меньше, чем годом ранее.
Снижение коснулось почти всех основных видов грузов — угля (с этой отраслью ситуация уже близка к коллапсу), топлива, металлов, зерна. Погрузка черных металлов упала почти на 18 %, строительных грузов — на 10 %, зерна — на 12 %.
Причина — падение спроса, в частности внешнего.
«В обозримом будущем бабло для бюджета будет выжиматься из экономики всеми способами — налогами, сборами, штрафами и ростом тарифов на «коммуналку»».
Суммарно складывается двойственная ситуация. С одной стороны, официальные макропоказатели остаются управляемыми: рубль стабилизирован, инфляция пока далека от двузначных значений, бюджетные обязательства всё ещё выполняются, даже формальных признаков рецессии пока нет — за 2025 год ВВП, по официальным данным, вырос примерно на 1–2 %.
С другой стороны, опора этой устойчивости стала заметно менее прочной. Она достигается через проедание запасов (активное расходование ФНБ и резервов ЦБ), через ужесточение налогов и регулирования, что давит на бизнес и спрос, а также на фоне деградации экспортных поступлений.
Нефтегазовые доходы бюджета в 2025 м году оказались почти на четверть ниже предыдущего года, что, впрочем, даёт основания радостно говорить о том, что Россия слезает с нефтяной иглы.
Однако деньги для бюджета изыскивать становится всё сложнее. Отсюда следствия в виде роста дополнительной неналоговой нагрузки — от займов до разовых сборов.
Отсюда же стагнация с переходом в спад потребительского спроса, что видно даже по падению сбора таможенных пошлин.
Отсюда и пауза в инвестиционных планах предприятий, о чем говорят рынки коммерческой техники, строительных материалов и те же погрузки РЖД.
Пока эти риски удаётся маскировать: экономика не «падает», а скорее медленно проседает.
Однако среднесрочные угрозы продолжают накапливаться, и рано или поздно они вылезут на поверхность, вопрос лишь в том, когда и каким именно образом.
И в этом смысле ситуация парадоксально напоминает ту, что была перед дефолтом 1998 года.
Конечно, никакого currency board, никакой «пирамиды ГКО» сейчас нет, но суть риска ровно та же, а именно неисполнение бюджетных обязательств.
Как они могут быть «исполнены» в случае чего — большой вопрос.
Понятно, в обозримом будущем бабло для бюджета будет выжиматься из экономики всеми способами — налогами, сборами, штрафами и ростом тарифов на «коммуналку», трогательно назначенным на 1 октября, после выборов.
Но наиболее перспективным способом видится управляемая девальвация, фактически быстрая перестановка курса рубля куда‑то в сторону 150 за доллар, а то и дальше — напомню, в 1998–1999 годах рубль девальвировался к доллару почти в 5 раз.
Отдельно отметим, что такое решение наиболее беспроблемно политически для государства, в отличие от гипотетических заморозки / изъятия вкладов или же превращения их в государственные облигации.
Дескать, это не мы что‑то у вас отбираем, это рынок так порешал. Но не сейчас. Сейчас рано.
Сейчас стабильность курса рубля, а также относительная стабильность / низкие уровни инфляции нужны для удержания лояльности ключевых социальных групп, для спокойного, уж насколько можно, доступа к критичному импорту для решения основной задачи и достижения поставленных целей, а также для общего ощущения, что «все под контролем».
Поэтому на это и тратятся резервы.
Но когда нужда в этих факторах отпадет, бюджет, так или иначе, придёт к порядку.
И на столе тут привычные блюда вроде секвестра, девальвации, долга и роста налогового пресса… Но это, как говорится, инерционный сценарий.
Возможен ли другой (при смене модели) и какой он — это тема для отдельного разговора.
