2024‑2025 — годы, когда глобальный долг превысил $300 трлн, а цены на золото держатся на рекордных уровнях. В этих условиях крупнейшие экономики ищут собственные способы выживания.
США под президентом Дональда Трампа (власть с 2025 г.) поставили на импортные пошлины. Промышленное производство выросло лишь на 1,4 % в феврале после 1,9 % в январе, а темпы роста ВВП в IV квартале 2024 упали до 2,4 % (по сравнению с 3,1 % в III квартале). Индекс PMI в марте скатился до 49,0 — показатель, часто предвещающий спад.
Федеральная резервная система удержала ставку на 4,5 %, опасаясь, что тарифы разожгут инфляцию. Инфляция в феврале замедлилась до 2,8 %, но потребительская уверенность опустилась до 57,0 пунктов. На рынке недвижимости ипотечные ставки для 15‑летних кредитов упали до 5,8 %, в то время как дефлятор базовых расходов вырос до 2,8 %, усиливая нагрузку на семьи.
Трампа планирует увеличить долю угля в энергобалансе, чтобы «снизить цены» и использовать пошлины как рычаг в международных переговорах.
Европа, в отличие от США, пытается возродить военно-промышленный комплекс. Инвестиции в оборону расти на 12 % в 2024 году, но пока не видно, как это отразится на общем ВВП.
Китай сталкивается с двумя серьёзными проблемами: демографическим спадом — население в возрасте 15‑64 лет сократилось на 0,8 % за год, и дефляцией, когда индекс потребительских цен упал до 0,9 % в декабре 2024 года.
Мировой долг, превышающий $300 трлн, и продолжающаяся эскалация тарифных конфликтов создают нестабильность на энергетических рынках. Цена на нефть колеблется в диапазоне $80‑$95 за баррель, а цены на золото держатся в районе $2 000 за унцию.
Итог прост: каждая из крупных экономик — США, Европа, Китай — выбирает свой «выживаемый» сценарий, но общая картина остаётся напряжённой. Следующий квартал покажет, выдержит ли американская политика Трампа давление инфляции, смогут ли европейские оборонные проекты перейти от слов к реальному росту, и вернётся ли потребительский спрос в Китае. Мы будем следить за этими показателями, потому что от их динамики зависит, насколько быстро мир выйдет из текущей экономической тревоги.
Однако эксперты предупреждают: тарифная политика может спровоцировать рост цен на сырье и усугубить экономический спад.
В зоне евро была сделана ставка на развитие ВПК, в том числе в качестве драйвера развития высокотехнологичного сектора экономики.
Однако планам по реиндустриализации могут помешать высокие цены на электроэнергию, жесткие условия кредитования и торговые ограничения на европейский экспорт.
Темп прироста ВВП в IV квартале к предшествующему кварталу в годовом выражении составил 0,2% после 0,4% в III квартале.
Промышленное производство в январе сократилось на 0,1% после снижения на 1,8% в декабре (к соответствующему месяцу предшествующего года).
Индекс деловой активности (PMI) в марте составил 48,6 после 47,6 в феврале, оставаясь в зоне ожидания сжатия экономики зоны евро (менее 50) с июля 2022 г.
В марте ЕЦБ продолжил свою политику смягчения денежно-кредитных условий, снизив ключевую ставку в шестой раз подряд — с 2,90% до 2,65%.
При этом рост цен ускорялся четыре месяца подряд, но снизился в феврале: уровень инфляции в феврале составил 2,3% после 2,5% в январе.
Уровень базовой инфляции в феврале составил 2,6% после 2,7% в январе.
Рынок труда остается стабильным, поддерживаемый сферой услуг: уровень безработицы в феврале составил 6,1% после 6,2% в январе.
Дальнейшая экономическая ситуация в зоне евро во многом зависит от сочетания трех факторов: цен на газ, тарифов США на европейский импорт и реиндустриализации, основанной на милитаризации Европы.
Рынок газа по-прежнему значительно подвержен внешним шокам.
Торговая война с США заставила цены в Европе подскочить, производство упало, а рабочие места исчезли. План реиндустриализации выглядит дорогим: вложения могут существенно увеличить уже высокий госдолг союза.
Спрос в зоне евро почти замер. Индекс потребительского доверия в марте опустился до ‑5,3, в феврале он был ‑4,2, и с октября 2021 года остаётся в отрицательной зоне. Доверие бизнеса падает ещё быстрее.
Автомобили — яркий пример. В феврале продажи упали на 3,4 % после снижения на 2,6 % в январе. Люди предпочитают откладывать крупные покупки, а не тратить.
Китай, тем временем, ставит себе цель роста ВВП до 5 % к 2025 году, делая упор на внутренний спрос. В IV квартале ВВП вырос на 5,4 % год‑к‑году, в III квартале — на 4,6 %. Промышленное производство в январе‑феврале поднялось на 5,9 % после 6,2 % в декабре. PMI‑индекс в марте достиг 51,2, превысив порог 50, который отделяет рост от сжатия.
Однако потребительский рынок Китая уже ощутил дефляцию: цены в феврале упали на 0,7 % в годовом выражении после роста на 0,5 % в январе.
Итог таков: Европа борется с падением доверия и ростом долгов, а Китай ускоряет внутреннее развитие, несмотря на небольшую ценовую коррекцию. Следующий шаг — увидеть, сможет ли Европа стабилизировать спрос, пока Китай продолжает расширять производство.
Инфляция в Китае в начале года всё ещё держится выше целевого уровня в 2 %, а потребительский спрос явно слаб. Даже программа «trade‑in», обещающая стимул для покупок, пока не спасла ситуацию.
Розничные продажи слегка ускорились: в январе‑феврале оборот вырос на 4,0 % в сопоставимом периоде прошлого года, превысив 3,7 % в декабре. Это небольшое улучшение, но показатель всё равно далёк от желаемого.
На рынке недвижимости наблюдается небольшой рост активности. Государственные компании снова начинают приобретать участки под жильё. В Пекине цены на жильё в январе снизились на 3,8 % после 4,5‑процентного падения в декабре (по сравнению с тем же месяцем года назад).
Производство цемента, наоборот, ухудшилось: объём в январе‑феврале упал на 6,5 % после 1,8‑процентного снижения в декабре (по тем же показателям прошлого года).
Пекин продолжает ставить потребление в центр экономической стратегии. Был принят «Специальный план действий по стимулированию потребления», а цель дефицита бюджета к 2025 году подняли до рекордных 4 % ВВП – максимум с 2010 года.
Но в то же время Запад, во главе с США, вводит новые тарифы на китайский экспорт. Вашингтон намекает, что готов обсудить новый торговый договор, если Пекин пойдёт на уступки.
Торговый профицит Китая всё ещё растёт в годовом исчислении, однако темпы отставания от прогнозов уже ощутимы. Явный вывод: без реального подъёма внутреннего спроса и снятия внешних барьеров рост экономики будет держаться на пределе.
Следующий шаг очевиден – правительству придётся либо ускорить меры поддержки потребителей, либо искать новые каналы экспорта, чтобы компенсировать замедление внутреннего спроса.
Китай в начале года удивил: экспорт за январь‑февраль вырос на 2,3 %, а импорт упал почти на десяток процентов – 8,4 % по сравнению с тем же периодом прошлого года. Об этом свидетельствуют свежие таможенные цифры, а значит, страна всё активнее торгует с миром, снижая зависимость от внешних поставок.
Нефть. Во второй половине февраля цены вальсировали на ровном месте, но уже в конце месяца начали падать. Кратковременный спад продлится неделе, а к концу марта цены почти полностью вернулись к прежнему уровню. Причиной падения стал сигнал от ОПЕК +, объявившей о планах увеличить добычу с апреля, и новые импортные пошлины от Дональда Трампа, которые, по мнению аналитиков, подрывают глобальный спрос.
Но рынок быстро отреагировал. В начале марта тарифы на венецианскую поставку нефти и усиленные санкции против Ирана подстегнули цены, а сокращение запасов в США добавило давления. Похоже, нефть снова стала «горячей» темой.
Газ. Европейские государства сейчас переживают настоящую «газовую зиму». В марте средняя цена газа достигла уровня конца 2022 года, а холодный воздух заставил страны вытягивать газ из резервов. К концу месяца в хранилищах оставалось менее 35 % от полной ёмкости – показатель, который затруднит заполнение ёмкостей к следующей зиме.
Итог. Китай ускоряет экспортный рост, мирные цены на нефть колеблются между спадом и ростом, а Европа готовится к новому холодному сезону с сокращёнными газовыми запасами. Ожидаем, что давление на энергорынки будет сохраняться, а любые новые геополитические решения сразу отразятся на ценах.
