В четверг Государственная дума приняла законопроект, который официально признаёт криптовалюту «имуществом» в уголовном кодексе. С этого момента биткоин, эфир и любые токены могут стать объектом ареста и изъятия.
Проект уже прошёл первое чтение в июне. На второй сессии депутаты проголосовали единогласно, добавив лишь несколько технических поправок. Обсуждения не состоялось – поправки были разосланы заранее и, судя по всему, уже изучены.
«Это ответ на современные вызовы, в том числе на кибермошенничество», – подчеркнул первый зампредседатель комитета Государственной думы по строительству и законодательству в докладе к принятию законопроекта.
Но пока закон лишь печатает формулировку. Как будет определяться стоимость активов, когда их цена может за сутки прыгнуть от 100 тыс. до 10 тыс. долларов? Какие процедуры применит МВД, ФСБ и суды? На эти вопросы чиновники дают два месяца: органы должны разработать порядок ареста, изъятия и оценки криптовалютных средств.
Эксперты в «БИЗНЕС Online» уже задаются вопросами: кто будет фиксировать рыночную цену в момент конфискации, как будет учитывать волатильность и где будет храниться изъянный токен. Пока ответы только в планах.
Итак, формально криптовалюта стала «имуществом», а практический механизм пока находится в разработке. Ожидаем уточнений от профильных ведомств – без них любые аресты рискуют превратиться в юридический квест.
Еще одно предназначение вводимых новшеств — пресечение спекуляций в преступной деятельности. Внесло законопроект правительство РФ.
Дело в том, что сейчас цифровая валюта признается имуществом не во всех случаях. Например, как сказано в пояснительной записке, в законах «О противодействии легализации (отмыванию) доходов, полученных преступным путем, и финансированию терроризма» и «О противодействии коррупции» криптовалюта — это имущество.
Поэтому чиновники в России должны указывать криптовалюту в своих декларациях в качестве имущества. Но в Уголовном кодексе (УК) и Уголовно‑процессуальном кодексе (УПК) статус криптовалюты не определён до сих пор.
«[Это] осложняет расследование уголовных дел о преступлениях, связанных с использованием цифровой валюты, в обеспечении имущественных требований по ним», — говорится в записке.
Более того, указывают авторы законопроекта, специфика цифровой валюты и «особенности удаленного доступа к ней» требуют со стороны органов «оперативной реакции».
«Однако действующее регулирование ввиду отсутствия надлежащих правовых механизмов не позволяет в должной мере обеспечить её сохранность», — признают разработчики законопроекта.
Еще одна сложность — различия в средствах и способах хранения цифровой валюты, которые «в силу технических особенностей требуют дифференцированного подхода в регулировании».
Так, «крипта» может храниться на «холодном кошельке» (или на флешке, доступ к которой есть, по сути, только у её владельца) или на «горячем кошельке» (непосредственно на криптобирже).
В рамках работы над поправкой к УК РФ и УПК предлагается официально признать криптовалюту имуществом. Это значит, что в ходе следствия её можно будет арестовать и изъять так же, как любой другой актив.
С практической стороны у следователя появятся два пути: изъять физический носитель – флешку, где хранится приватный ключ, либо заблокировать доступ к кошельку и перевести токены на специальный «адрес‑идентификатор». По сведениям Интерфакса, единственное новшество, вошедшее во второе чтение законопроекта, – разрешить такой перевод «при наличии технической возможности». При этом в тексте подчеркивается, что аналогичный механизм уже используется за рубежом, в частности в Беларуси.
Почему документ не прошёл в третье чтение? На этой стадии законодатели заявили, что пока не ясно, как именно будет осуществляться перевод и хранение арестованной крипты. После второго чтения у парламента есть два месяца – с момента принятия – чтобы правительство подготовило соответствующее постановление. Только после этого новая норма начнёт работать.
Отметим, что запрос на расширение полномочий следствия уже был высказан в 2023 году: Генпрокуратура потребовала разрешить сотрудникам открывать собственные криптовалютные счета и кошельки для конфискации. Обсуждение включения криптовалюты в УК стартовало ещё в 2020 году, но пока не удалось согласовать технические детали.
Итог: законодатели уже согласовали базовый принцип – считать криптовалюту имуществом – и сейчас ждут правительственного акта, который определит, как будет происходить её изъятие. Если постановление появится в ближайшие недели, следователи получат новый инструмент для борьбы с финансовыми преступлениями, связанными с цифровыми активами.
«Несмотря на установление рамочных правил, по-прежнему остаются серые зоны, без регулирования которых эффективное противодействие незаконным финансовым операциям с использованием цифровых финансовых активов и цифровой валюты уголовно‑правовыми средствами затруднено», — говорил председатель СКР.
По его словам, пока «крипта» не признана имуществом в УК и УПК, затрудняется квалификация преступлений и создаётся «неопределённость судебного рассмотрения уголовного дела».
Арест и изъятие «крипты» он предлагал проводить по аналогии с арестом обычных денег и ценных бумаг.
Единственная сложность, указывал Бастрыкин, в том, что криптовалюта выпускается децентрализованно, а это не позволяет «обеспечить полный контроль государства в этой сфере».
Тогда, предлагал председатель СКР, можно сделать так, чтобы суды обязывали обвиняемых переводить криптовалюту на «специальный государственный криптосчет», где она будет храниться до конца разбирательства.
Ещё в 2023‑м Генпрокуратура просила разрешить следствию «заводить собственные криптовалютные счета и кошельки», чтобы арестовывать криптовалюту.
«Необязательно для этого вносить изменения в уголовно‑процессуальный закон. Потому что это длительный процесс», — указывала представитель главного уголовно‑судебного управления Генпрокуратуры РФ на круглом столе в Совете Федерации.
В итоге в марте этого года стало известно, что законопроект готов.
На коллегии минюста РФ Бастрыкин сообщил, что вместе с министерством СКР провёл «кропотливую работу» по вопросу признания криптовалюты имуществом в УК и УПК.
В апреле 2024 г. в Генпрокуратуре заявили, что механизмы работы с цифровыми активами уже тестируют. Уже в этом месяце оптимальный вариант законопроекта о криптовалюте был направлен в правительство, а оттуда — в Госдуму. Он пока не принят, но в обсуждении уже есть несколько острых вопросов.
По словам представителя надзорного ведомства, чиновники могут получить сведения о личных криптокошельках через запросы в банки и к криптобиржам. Однако глава Федерального казначейства подчеркнул, что без официального статуса криптовалюты невозможно точно определить, кто будет управлять её конфискацией: Росимущество, казначейство или иной орган.
Почему же нужно отдельное признание в уголовном кодексе? Понятие «цифровая валюта» впервые появилось в законе № 259‑ФЗ, который вступил в силу в 2021 году. Там криптовалюту признали имуществом в четырёх сферах: банкротство, исполнительное производство, противодействие коррупции и противодействие отмыванию доходов. На основе этой базы в указанные законы внесли поправки, уточнив, что цифровая валюта подпадает под те же правила, что и традиционное имущество.
В 2024 году криптовалюту включили в Налоговый кодекс как объект налогообложения. Однако в остальных правовых актах, в том числе в УК и УПК, такое упоминание отсутствует. Как отмечает адвокат из «Ялилов и Партнеры», без изменения уголовного кодекса криптовалюту нельзя будет рассматривать как имущество в рамках уголовного преследования.
Итог прост: пока законопроект в пути, реальная правовая база остаётся фрагментарной. Вопрос, кто будет владеть конфискованными токенами, пока открытый, а без поправок в УК и УПК криптовалюты останутся в правовом вакууме.
Криптовалюту теперь официально внесли в Уголовный кодекс как имущество, — считает логичным шаг, о котором давно говорили эксперты. «Закон отстаёт от практики», — говорит юридический аналитик Азамат Губайдуллин. «Мошенники уже используют цифровые монеты, чтобы закрыть следы, а мы пока без единого правила, как с этим бороться».
По его словам, расследования с криптой давно идут полным ходом, а закон просто догонит их. На деле суды уже рассматривают биткойн, эфир и другие токены и как объект кражи, и как инструмент отмывания. В итоге в практике уже есть схемы: от изъятия кошельков до блокировки транзакций, но нет общенационального шаблона.
Самый громкий пример — дело о крупнейшей в России взятке в криптовалюте. По версии следствия бывший следователь из МКУ вымогал у членов хакерской группировки Infraud Organization деньги, обещая, что их криптокошельки не будут арестованы. Судебные органы пока решают, как именно конфисковать такие активы, «по месту», как говорит Губайдуллин.
Итог прост: теперь кибер‑преступлениям можно придать юридический вес, но практикум ещё требует единого свода правил. Следующее, что нам понадобится — стандартные процедуры ареста и учета криптовалюты в судах.
В России уже есть реальные примеры, когда полиция изымает флеш‑накопители с криптовалютой, но не оформляет протоколы. По словам эксперта Дмитрия Абянова, в результате такие «добычи» часто оказываются пустыми: средства уже исчезли, а следствие не имеет юридических оснований их вернуть.
Абянов объяснил, что без официальных правил специалисты «вырабатывают свои» процедуры, но это не заменяет закон. При задержании аппаратного («холодного») кошелька можно быстро обезвредить устройство и хранить арестованные монеты – технически это несложно. С «горячими» кошельками ситуация сложнее: деньги находятся на биржах, а их владельцы часто скрывают реальные идентификаторы.
«Блокчейн‑сетей несколько. Можно встретить биткойн, эфир, токены на вторичных платформах, и в каждой сети свои кошельки», – отметил основатель проекта Криптополигон, представленного в IT‑парке. «Если кошелёк анонимный, следствию придётся доказать, что именно он относится к делу, иначе запросы к биржам будут отклонены».
Ключевой проблемой остаётся отсутствие центрального управляющего, который мог бы предоставить логин или seed‑фразу по требованию. Без этих данных расследование почти бессильно.
Эксперт призывает к срочному принятию нормативного акта, который бы фиксировал порядок изъятия, документирования и хранения криптоактивов. Пока законодательство не будет уточнено, полиция будет действовать в правовом вакууме, а дело «крипто‑штурм» останется без надёжной защиты для государства.
Вопрос изъятия криптовалюты из рук преступника остаётся почти фантастикой, пока владелец сам не откроет доступ. «Если он не скажет, что переведёт средства на специальный кошелёк следственного органа, физически достать монеты нельзя», — поясняет эксперт.
Криптобиржи, дорожащие репутацией, зачастую идут навстречу правоохранителям: при наличии официального запроса они блокируют аккаунты и замораживают активы. Об этом говорил Абянов, подтверждая детали прокурор Татарстана.
Но всё не так просто. Губайдуллин отмечает, что санкции осложняют взаимодействие: у биржи могут быть активы российских пользователей, но сама она отказывается сотрудничать. «Есть прецеденты, когда через компанию можно заморозить кошелёк, — говорит Тенилин, — но в биткоине, если вы не владеете приватным ключом, его никак не отследить и не изъять».
Биткоин остаётся полностью анонимным. Нет «центрального» звена, куда можно написать запрос. Другие блокчейны иногда позволяют обратиться к администратору, но в случае биткоина — ни к кому.
Итог: без добровольного доступа к кошельку и готовности биржи к сотрудничеству изъять криптовалюту практически невозможно. Преступники, владеющие только закрытыми ключами, находятся за пределами традиционного ареста.
«На момент изъятия условный биткоин может стоить 100 тысяч долларов, а потом в порядке конфискации он подешевеет или подорожает», – предупреждает эксперт по криптовалюте Губайдуллин. «Как определять эту цену? Где её реализовывать?»
В России пока нет законодательно закреплённого механизма, позволяющего превратить арестованную криптовалюту в рубли для возмещения ущерба по уголовным делам. По словам аналитика Абянина, за рубежом такие вопросы решаются через приставские органы: они выносят постановление о реализации имущества, объявляют публичный аукцион, победитель вносит депозит, заключает договор и получает право на крипту.
Но в России «криптовалюта не признана средством платежа», – отмечает Тенилин. Поэтому возместить ущерб биткоинами или эфиром пока невозможно. Центральный банк уже обсуждает нормативы обмена криптовалюты на рубль, но законопроект ещё не принят, а биржи пока не могут предложить полностью легальный путь вывода средств.
Эксперты сходятся во мнении, что без чёткого порядка обмена изъятых монет государство рискует потерять значительную часть средств, а пострадавшие – не получить компенсацию. Следующий шаг – выработать законный механизм покупки‑продажи «крипты» в рамках судебных решений, вероятно, через аукционы под контролем приставов. Пока же вопрос остаётся открытым, а практика в России будет формироваться по мере принятия соответствующего законодательства.
Российский парламент принял закон, в котором криптовалюту официально признали имуществом в Уголовном кодексе. Для следователей это значит чёткие правила, а для держателей — шанс ссылаться на документ, подтверждающий объём изъятых средств.
«Теперь у меня будет протокол, где указано, что именно изъяли, и я смогу доказать величину потери», – говорит эксперт Абянов. «В случае необходимости можно потребовать возмещение убытков у государства».
Адвокат Губайдуллин видит в этом шаг к упорядочиванию рынка. По его словам, без правовой базы каждый пользователь криптовалюты рискует попасть под обвинения в отмывании денег, пока прокуроры разбираются в «серых» схемах. Ясные нормы помогут понять, какие операции законны, а какие – нет.
Тенилин отмечает, что любое регулирование – уже победа. «Признание криптовалюты как экономического актива открывает возможности для её дальнейшего развития», – подчеркивает он.
Итог прост: закон упрощает работу следствия и даёт владельцам криптовалюты инструмент защиты. Ожидаем, что первые судебные решения покажут, как новые правила будут применяться на практике.
